У меня даже возникло стойкое желание выплюнуть мою любимую форель.
Девушка, сидящая напротив меня, вещала в манере и тоном человека, которому я год назад, потеряв терпение, просто дал в рожу.
Нет, этот ушлепок, как и Ариха, меня не унижал и не оскорблял, он не мог себе позволить разговаривать со мной так, как вчера в моем присутствии с другим нашим коллегой.
Этот местечковый сильный мира сего раб государевой лампы мог орать, оскорблять и унижать только тех, у кого не было никаких "крыш" ввиде родственно-важно-нужных связей, и тех, кто был метально слабее его.
В принципе "господин Зюкин", как его шепотом называли наши коллеги, собирал в своё подчинение именно таких. Имея душонку раба, работать и общаться он мог только с себе подобными. Потому как на работу по перекраиванию и перековыванию тех, кто умнее и сильнее, нужны ум и силы. Одной хитростью и подлостью здесь не справиться. Не тот уровень…
Наш последний с ним разговор, когда этот чревовещатель тоном для полных имбицилов мне свои гнилые морали начал задвигать, завершился моим очередным хуком справа с его челюсть.
При чем моё повторное действие и движение было взвешенным и продуманным. О чем я четко и написал в объяснительной руководству.
Бумажка к моему персональному делу, конечно же, была подшита. До комиссии главного управления, на которой меня рассматривали под микроскопом, как простейшую инфузорию, мне очень долго пришлось переходить из кабинета в кабинет для дачи устных объяснений и пояснений.
Всех интересовал вопрос:"На какой почве возгорелось пламя?"
Некоторые мои коллеги ржали в голос, советовали назвать "господина Зюкина", кем он и является, "пидоргом" и сказать, что конфликт разгорелся на духовной почве. Дескать, приставал падла, пытался заглянуть в святая святых - в душу мужицкую!
В день моего окончательного решения о жирной точке на своей карьере по дороге в знаковый кабинет я встретил Марию. Она смотрела на меня, как затравленный хомячок.
- Я написала заявление о переводе в другое подразделение, - тихим шёпотом прошелестела девушка. - Никита, прости меня за мою трусость. Знаю, что должна была сказать правду, но не смогла. Слабачка - я. Мне так ужасно стыдно. Если бы, Никита, не ты, он бы меня прямо там на том столе…Огромное спасибо, что никому ничего не сказал.
Маша пытается быть сильной, но получается у нее плохо. Она снова хлюпает носом.
