- Знаешь, Никит, за все годы наших отношений с твоей матерью я лишь один раз на Катюню орал. Да, тогда, когда лексус её взорвали, - уточняет Дима, качая головой. - Орал от своей слабости, от собственного страха за неё. И ведь крик мой ни хера не помог, а только усугубил все. Катерина уперлась и приняла решение не в свою пользу. Из-за моей глупости могла погибнуть и моя любимая женщина, и наша Анюта. Понимаешь, Никита, и ничего этого у меня не было бы, да и меня бы не было, потому что никто бы не стал бороться за мою жизнь, как это сделала моя Катюня (история Екатерины Уманской в книге "Отложенная жизнь").
- Прекрасно понимаю тебя, Дмитрий. Только знаешь, все время думаю о том, что если бы я был более категоричен, смог в свое время сказать Славе нет, то всей этой ситуации мы могли избежать. Да, может правда и не на моей стороне, но мне нужно было настоять на суррогатном материнстве. Я этого не сделал. И теперь жалею об этом. Очень жалею! - произношу, вытирая выступившие слезы и закидывая в себя разом весь вискарь.
- Понимаю, Никит, как тебе сейчас непросто, но история не терпит сослагательного наклонения. Всё уже произошло. И Майечка сейчас в этой истории самое слабое звено. Ты подумай над моими словами. И поверь мне, женщин, умеющих любить, растят мужчины, любящие женщин! - завершает спич Дмитрий, чокается со мной, выпивает вискарь и желает спокойной ночи.
Больше двух лет мне пришлось растить свою малышку практически одному, мотаясь между Москвой и Швейцарией. Но после нашего с Дмитрием разговора ни разу ни при каких обстоятельствах я не повысил голос и не позволил себе разговаривать грубо или изрядно назидательно со своей Майечкой. Только мягко, только нежно или только через объяснения и аргументы. Чем старше моя девочка становилась, тем проще мне стало выстраивать с ней конструктивный диалог.
- Никита Валерьевич, я к Вам уже третий раз обращаюсь, - слышу требовательный голос своей Майюши и чувствую на своей руке похлопывание ее ладошки. - Ну, папуль, ты о чем опять думаешь? Или снова на блонди эту смотришь?
- Пчелочка, ты же с Катей разговариваешь. Слушать чужие разговоры некорректно, поэтому я немного углубился в свои мысли. А вы уже закончили разговор? - произношу, переводя взгляд с шикарной блондинки на свою Феечку.
- Нет, папуль, я все видела. Ты прямо не можешь оторваться от этой женщины, - фыркая, произносит моя ревнуля и тоже не без интереса поглядывает в сторону стильной красотки.
Смотрю на них обеих, в душе веселюсь и ликую, наблюдая за их зрительной дуэлью.
Первой взгляд отводит Майечка. Делает это моя куколка, потому что возвращается к разговору с Екатериной Великой.
- Катя, ну ты представляешь, Никита все же ух какой непослушник! Твой сын снова эту блондинку очаровывает. О, ужас! Нет! Она все таки клюнула на нашего Ники! Катя, представляешь, она идет к нашему столу. Фу, какой моветон, - артистичным шепотом заговорщика произносит Майечка. - Я негодую. Фи, ну, Катя, какая такая мама? Зачем нашему Нику мама?! Он же взрослый уже! Да, и у него же есть я и ты тоже есть…
<p>Глава 24</p>
