Настроение на редкость было отличное, и я мигом метнулась на кухню, дабы помочь организму привести себя в чувства. Я поставила чайник на плиту. Собравшись с силами, я пошла принять душ. Закончив утренние процедуры, я направилась, чтобы выключить чайник и заварить себе и преподавателю кофе. Присев в зале, у меня возникло необъяснимое чувство. Вот я сижу здесь на кресле и смотрю на своего преподавателя, который на самом деле гнусный и упрямый. Я смотрела на него, сверху вниз наблюдая за каждым его вздохом и потрёпанными волосами. Он бессильно сидел, укрыв себя пледом. В нем было столько наивно-ребяческого, что, наблюдая за ним, я едва удерживалась от улыбки, которые своей серьезностью и невинностью вызывают в такие редкие моменты.
Состояние мое было совершенно разбитым после стресса из-за встречи с Фрэнком, как насильно он хотел вернуть меня, и воспоминания, являющейся уже давно уничтоженными. И все же после вчерашнего я так и не смогла до конца разобраться в себе. Внутри был камень, которые точился об острые углы. Единственное, что я решила, это навсегда забыть прошлое и смело идти с настоящим. В свои двадцать я давно должна была понять, что люди не меняются с годами. Их характер уже давно заложен, и никак его не исправить. Никак.
Но в последнее время, я чувствовала жизненные прогибы: то меня воспринимали не тем, кем хотели бы, то просто пытались использовать. Всем с этим внутри накапливается отчаяние и разочарование в самой себе. До чего же я дурная, что раньше не поняла этот жестокий мир.
— Вы уже проснулись? — сонным голосом спросил преподаватель, протирая глаза.
— Да, при этом давно. Вставайте, ваш кофе как десять минут уже готов.
— Спасибо, — он встал с дивана, и направился на кухню, где его ожидал утренний напиток, — вы сахар клали?
— Нет, сейчас принесу!
— Не стоит, я пью без, просто уточнил, — с воодушевленным настроением держа кружку в руке, он вошел в зал, — сколько времени?
— Уже десять утра. Почему вы остались здесь?
— Та на секунду прикрыл глаза и уснул. Вы как себя чувствуете? Слабость есть?
Я закусила губу, и заглянула ему в глаза: — Мне лучше, я в порядке, вы же видите? — Вижу, — секундным моментом он взглянул на губы и после на глаза.
— Расскажите, кто же это был с вами вчера? — он не сдвинулся с места, и пронзительным взглядом глядел на меня, вылавливая сигналы из моих уст.
— Та призрак из прошлого, — выдавила я.
— Вам не приятен? — задал вопрос, не отводя от меня внимательного взгляда.
— Какой-то странный разговор получается, я вам рассказываю, а вы поддерживаете?
— Ничего, — легкомысленно улыбнулся преподаватель
— Извините, я не подумала, что вам действительно интересно это знать, — ухмыльнулась я, и продолжила рассказывать об этом Фрэнке, какой он неблагодарный, как подло со мной поступил и т. д.
— Вот это да, но почему тогда вы с ним пошли в клуб?
— Это случайно. Я просто собиралась скоротать время, пока прибудет мое такси, но увы, все станции были поголовно заняты.
— Вы жалеете, что так все произошло?
— Чему жалеть? Он не любил меня, лишь пользовался, ему, видите ли, удобно было, держать меня за пазухой. Я такая дурная вся, не понимаю же, что происходит. Вот он и надеялся, что с другими поиграется, а в серьезный брак пойдет лишь со мной. Но так получилось, что он играл и со мной, на протяжении двух лет… — именно это больше всего вызывало у меня угрызения совести, именно от этого у меня наворачивались слезы на глазах.
— Вы смелая, и умная на самом деле. Не стоит переживать об этом, — успокаивающе произнес он.
— Только не стоит меня успокаивать, у вас не получиться, — вытерев навороченные слезы, которые проступали, я добавила — и не смейте мне снова говорить, что не умею выбирать парней.
Но он стоял вальяжно передо мной с ухмылкой, сдерживая серьезность на лице. Мне не приходилось быть любезной, потому что я искренне благодарна человеку, который помог мне — нельзя платить черной неблагодарностью. И я изобразила лицом медовую улыбку:
— Спасибо что довезли меня домой.
— Да бросьте, всякое бывает, ладно Энн, мне нужно ехать, — в этот момент я осознала, он вовсе не черствый и не грубый. В нем есть то, что скрывается внутри, под кожей — это недопустимый мир, не позволенный каждому.
— Может.…Еще кофе? — задумчиво покосилась на пустую кружку кофе, дабы растянуть время и продолжать наслаждаться общением с ним.
— Не откажусь, всего десять минут я побуду и поеду, мне действительно нужно ехать, — с полной серьезностью произнес он.
— Конечно, — я побежала радостная на кухню и поставила чайник разогреваться. Тем временем я зашла в зал и посмотрела на преподавателя, который в сложенном положении сидел на диване, — вы многое для меня уже сделали, и я не знаю, как вас отблагодарить.
— В каком это смысле?
— Вы отредактировали мою работу, забрали вчера от Фрэнка, потом спасли от компании, которая нас развела. Вы удивительный на самом деле.
— Чего вы добиваетесь сейчас?
— Мне неудобно, правда, я сейчас чувствую себя растерянно. Просто вы многое для меня сделали, и я чувствую себя должницей.