— Это скандал! И в нем два главных персонажа — Бойков и вы! Раз вы так держитесь за свои отношения, то ваши родители должны про них знать…
Декан мерзко улыбнулся, а я чуть не осела по стеночке — в глазах резко всё закружилось, а в ушах зазвенело.
Родители не знали… Они вообще ничего не знали про мою личную жизнь. И уж тем более не были в курсе про мои отношения с … профессором.
— Ангелина, мы знаем, что ваш отец очень уважаемый человек. Подумайте о нем. Эта ситуация отразится на его репутации.
Репутации военного… Да. Они были правы. Именно поэтому я ему и не рассказывала. Знала — он будет точно против.
— Я ведь сама могу разобраться со своими родителями, — с мольбой в голоcе произнесла я.
— Вы уже натворили самостоятельно дел. Теперь вот весь ВУЗ расхлебывает…
***
— Ах да, — продолжил Артур Валерьевич, — Вашего суженного отстранили от работы до окончания разбирательств.
Его тон был жестким и надменным. Он, казалось, представлял себя властителем вселенной, вот только я с каждой секундой ненавидела его все больше.
— Но… зачем вы это сделали?! — уже не скрывая свою ярость, взвыла я.
Хотелось разрушить весь этот кабинет к чертям собачьим, но головокружение стало еще сильней.
— Так требует регламент нашего учебного заведения. Поэтому даже не пытайтесь сейчас с нами ругаться — вы сделаете только хуже.
***
Я не могла понять и переварить произошедшее, даже когда спустя полчаса оказалась на душной и жаркой улице.
Пыталась вспомнить всё, что мне говорил Денис о его исках и суде, но он ни разу не заикался про отстранение. Хотя, это и неудивительно. В таких условиях сложно сохранить все в том же виде, в каком было пару месяцев назад. Он, наверное, догадывался, но не хотел расстраивать меня. А я дурочка, думала только о том, что скоро выпущусь, и мы будем жить долго и счастливо. Смешно…
Вид у меня сейчас был, однако, совсем несмешной. Больше дохлый. Макияж поплыл, а помада съелась. Для образа Джокера не хватало пары штрихов.
Мне должно было стать легче от того, что я наконец вырвалась из этого клоповника под названием деканат. Вот только в душе поселилось еще более поганое чувство — приду домой, и меня будет ждать серьезный разговор с родителями. Очень серьезный.
Я даже не сомневалась в том, что отец перекроет мне кислород и запретит общаться с Бойковым. Более того, начнет шантажировать, а если разозлится сильнее — отправит куда-нибудь далеко, чтобы и мыслей не было перечить ему.
От этого внутри всё сжималось. Воздух куда-то резко подевался, и стало тяжело дышать. Я уже хотела расплакаться, очень горько и шумно, но меня прервал телефонный звонок.
Я посмотрела на экран, на нем высветился незнакомый номер.
— Алло, — ответила я на звонок.
— Привет, Ангел, — в ушах раздался радостный голос Макара Любимцева.
Скоро его голос и вид будет у меня ассоциироваться с чем-то плохим, потому что он всегда находит меня в ужасном состоянии. А после беседы с ним, все становится еще хуже, потому что он засылает в мою голову кучу сомнений.
— Откуда у тебя мой номер? — я ответила излишне резко, сама того не замечая, — И меня зовут Ангелина, если ты забыл.
— Что-то случилось? Ангел… Ангелина, прости, если не вовремя… — начал тараторить Макар.
В его голосе была такая приторно-лицемерная тень, которую я раньше не замечала. Наоборот, всегда восхищалась его умению тактично беседовать с людьми. А сейчас… Все поменялось.
— Что-то случилось? — заискивающе спросил он.
— Да, случилось! Твоя подружка затеяла очень гнусную игру!
— Ты имеешь в виду Алену? — Макар дождался, когда я хмыкну в трубку, а затем продолжил, — Тогда бывшая подружка, будем называть все своими именами. Ты про тот пост?
Он притворяется или реально не знает, что его невеста устроила в университете?
— Нет! — воскликнула я, — Она натравила своих подружек на Дениса. Ты видел сколько на нем обвинений?! Его отстранили от работы из-за этого!
Я не видела лица Макара, но в одну секунду мне почудилось, что он улыбался.
Над моей головой гулко громыхнуло небо, и я только сейчас заметила, как его заволокло темными тучами. На щеки медленно начали падать холодные капли дождя, олицетворяя в полной мере мое настроение.
— Я не думаю, что это сделала она, — произнес Любимцев, — Она, конечно, идиотка, но не настолько.
— Зачем ты делал ей предложение, если считаешь ее идиоткой?
— Раньше она вела себя по-другому…
Я шла, держа трубку у уха, и смотрела, как начинают появляться мелкие лужи. По лицу уже стекала вода, размазывая мой макияж еще сильнее, но я не хотела от него прятаться. Дождь ведь может смыть грязь… Может и меня он отмоет?
— Слушай, давай я с ней поговорю. Я уверен, что она к этому не причастна, — Макар продолжал что-то мне говорить.
— А смысл?
— Я попрошу ее удалить тот пост, — не унимался Любимцев.
— Слушай, — дождь меня не остужал, а разогревал еще сильнее, — Отстань ты от меня! Мне сейчас тяжело, очень тяжело, а ты только и делаешь, что напоминаешь о своей подружке.
«И о себе» — хотела сказать я, но не решилась…
