– Танцуй! – приказывает подчиняющий бархатный бас Багира.– Не буду! – возмущено шепчу в ответ, а сердце сжимается от страха.Теперь он не отступит, раз приказал силой привести к себе в комнату.Я стою склонив голову, не решаясь поднять взгляд. Ураганный яростный блеск черных как самая глубокая ночь глаз встретил еще на пороге.Я знаю что меня ждет.Нелюбимая дочь. Лишняя в жизни своей семьи. Меня продали в слуги одной из наложниц самого богатого мужчины в Касабланке… И он решил сделать меня своей рабыней.
– Лейла, прекрати причитать и требовать! – мама гневно сверкнула темно-карими глазами, и подняв чугунный чан, с тяжелым вздохом переставила его на пылающую жаром печку.
– Если отец решил так, значит ты подчинишься! – продолжила она, выкладывая кровянистые куски баранины и залила водой – Ты будешь работать служанкой у одной из наложниц самого богатого мужчины Касабланки. Несколько лет. Потом сможешь пойти учиться. Отцу пообещали закрыть полностью долг, погасить те кредиты, что он взял, чтобы открыть лавку сувениров.
– Никуда я потом не поеду учиться. Так и останусь на побегушках у заносчивой дамочки этого богача! – сердито отвечала я, подавая приправы для будущего рагу с бараниной.
Мама только покачала головой, поджимая губы от злости. Она поправила платок на голове и продолжила заниматься делами.
Моя мама – женщина, которая уважает и соблюдает все традиции мусульманской религии. Даже дома носила платок и длинную джалабию, закрывающую щиколотки и запястья. Я еще раз окинула ее гневным взглядом и выбежала прочь из кухни.
Мне хотелось разреветься от несправедливости, но какой в этом смысл. Мама никогда не пойдет против отца.
Закон. Религия. Мои капризы.
Это все являются причиной того, что и успокаивать меня никто не собирается.
– Лейла, принеси мне чаю! – кричит из комнаты Расул, самый старший из братьев.
Ему двадцать, а мне только исполнилось девятнадцать.
Я – сестра семерых братьев. И то, что сильно огорчило папу, когда он увидел, что второй ребенок родился девочкой. Больше таких “промахов” не было.
Он гордился сыновьями, а меня предпочитал не замечать.
Я – лишний элемент в его семье, от которого он нашел способ избавиться.
Замуж меня пытались выдать еще в пятнадцать лет, но я была яро против. В день знакомства с родителями мальчика, который был старше всего лишь на пару лет, я нашла среди школьных ручек и карандашей красный и нарисовала по всему лицу красные точки, как будто у меня была ветрянка.
Родители мальчика в ужасе осмотрели мое улыбающееся лицо и вежливо попрощавшись, ушли.
В первый раз я получила звонкую пощечину от отца.
– Как ты посмела?! Это уважаемая семья оказала тебе, невежде, честь! Тебя хотели взять в жены для единственного сына, а ты… – он проходил взглядом по моему красному от карандаша и боли лицу и на секунду показалось, что отец может не только меня ударить…
Он готов убить, лишь бы я не была помехой и головной болью.
Больше семей с сыновьями, которые готовы были взять меня в жены не находилось. Наш скромный уровень жизни, папин низкий доход никого не привлекали. Кому нужна бедная невеста с невыносимым характером? После той моей выходки обвинения сыпались на мою голову как первый снег. Отец думал, что все вокруг теперь считают меня больной, и то, что он – честный мусульманин, оказался лжецом, сказав, что его дочь полностью здорова и ничем не больна на момент договора встречи.
Все эти четыре года отец не оставлял попыток выдать меня замуж. Однако все его старания были безуспешны. Пока не приехал один из его знакомых, который работал во дворце влиятельного бизнесмена в Марокко.
Он и рассказал, что ищет девушек, желательно из бедных семей в качестве служанок для наложниц загадочного миллиардера. Отец воспрял духом и тут же предложил мою кандидатуру. А я поняла, что доживаю последние дни в родительском доме, а после…
– Эй! Ты что не слышала?! – разъяренный окрик старшего брата застиг меня в собственной комнате.
Он ворвался ко мне без стука, как дела и отец.
– Сам поднимись и сходи за чаем, – едко выдала я, теряя уже последние крупицы самообладания. В другой момент я бы промолчала, сбегала на кухню принесла ему, что он просит, но сейчас…
Сейчас мне нечего уже терять. Завтра я навсегда отсюда уеду.
– Что ты сказала, мерзавка?! – он за секунду оказался рядом и больно схватил меня за запястье. Железный обруч пальцев пережал сухожилия до прокалывающего онемения.
– То, что слышал! Я не прислуга тебе! Поднимись и возьми, что нужно! – рявкнула прямо в перекошенное злобой лицо Расула.
– Ах, ты… – и надо мной зависла его ладонь в грозящем ударе по лицу.
Но в этот раз я была проворнее. Сжав в кулак, ударила его чуть выше запястья. Пальцы на второй руке уже посинели от передавливания кровотока. Брат тут же отпустил меня, схватившись за ушибленное место.
– Выйди из моей комнаты и больше сюда не заходи! – гаркнула я, глазами пытаясь найти средство для самообороны. Если он разозлился, и хочет довершить наказание, то не будет уходить. Самолюбие старшего братца задето сейчас очень сильно.
Он гордо поднял голову.
– Как хорошо, что отец продал тебя за шестьсот пятьдесят дирхамов. Именно это и есть твоя цена. И ни дирхама больше!
Расул широкими шагами выходит из комнаты, а я силюсь придумать что-нибудь обидное, чтобы прокричать вслед, но предательские слезы начинают застилать глаза от обиды.
В этом доме я никогда не была никому нужна.
И то, что меня правда продали, это и есть мое спасение.
***
Багир медленно шел по коридору.
В сладком тумане бахура витали воспоминания.
