Майклсону и самому хотелось так думать, но пока адвокат, которого он осаждал с завидной регулярностью, не видел никаких способов разорвать брачный договор без дележки компании. Об этом Элайдже не хотелось даже думать. Делится с Кетрин тем, что он собственными руками из паршивой фирмешки превратил в одну из корпораций Ричмонда, с каждым днем расширяющей сферу своего влияния, ему совершенно не хотелось. Это было просто немыслимо.
Вот только и второй вариант был также невозможен. Он предполагал, что Оливия будет ждать, несколько недель, месяцев, но точно не годы. И Майклсон знал, что потерять ее, будет еще хуже, чем утратить контроль за компанией. Синеглазка наконец-то полностью принадлежала ему. Безо всяких условий, преград, без обмана и лжи. Элайдже казалось, что первый раз за всю свою жизнь он идет по правильному пути. Загвоздка была лишь в том, что открывался он перед ним лишь, если рядом была она. Упрямая. Своенравная. День за днем сводящая его с ума. Без малейших усилий получившая над ним полную власть.
Любимая.
Это презираемое им чувство, над которым Майклсон всегда смеялся, не только не сделало его слабее. Любовь к Лив будто раскрасила все вокруг яркими, новыми красками, дала ему силу, сделала счастливым. И он точно знал, что не сможет лишиться этого. Поэтому, проблему с Кетрин нужно было во чтобы то ни стало решить.
Так думал Элайджа, наблюдая очередным утром за спящей Оливией, доверчиво прижавшейся к его груди. Время приближалось к восьми утра, и им уже полчаса назад, как нужно было быть на ногах, но маленькая синеглазка, утомленная их ночными забавами, спала так сладко, что Майклсон отключив будильник, лишь любовался ее нежным лицом и локонами каштановых волос, золотящихся на солнце. Несколько раз он пересчитал веснушки на вздернутом носике, пропустил через пальцы шелковистые пряди, мягко прижал к себе нежное тело, устраивая Лив поудобнее, прежде чем синие глаза открылись, сонно оглядывая его лицо.
— Еще рано? — хрипло протянула девушка, прикрывая маленькой ладошкой зевающий рот, — я не слышала будильника.
— Рано, — легко соврал Элайджа, скользя пальцами по тонким плечам, — если хочешь, поспи немного.
— Хорошая идея, — улыбнулась Лив, но затем ее щечки смущенно вспыхнули.
— Что такое, любовь моя? — прищурился Майклсон, разглядывая покрасневшее девичье лицо.
— Ничего, — окончательно смутилась Оливия, пряча взгляд.
— Синеглазка, — ласково прошептал он, в маленькое ушко, — посмотри на меня.
Лив прикусила губу, медленно поднимая на любимого мутный взор.
— Скажи мне, что тебя тревожит.
— То, что из-за тебя, Элайджа Майклсон, я стала распутницей, — выдохнула девушка, щуря глаза, от чего на мужских губах появилась довольная улыбка.
— Так ты всего лишь хочешь, чтобы мы…
— Не продолжай!
— … занялись любовью? — не обращая внимания на возмущенное лицо Лив, совсем красное от смущения, продолжил Элайджа.
Оливия зажмурилась, и он с тихим смехом, накрыл алые губки нежным поцелуем. Исполнить желание любимой было для Майклсона первостепенной задачей. В офис они, конечно же, опоздали.
К радости Оливии, когда они, наконец, там появились, маленький кабинет был абсолютно пуст, и, стараясь не обращать внимания на подтрунивания Элайджи, который был в отличном настроении, после их утренних игр, которые, стоило девушке отбросить смущение быстро из нежных стали страстными, она включила свой ноутбук, собираясь закончить вчерашние вычисления. Но не успела Лив сосредоточится на работе, как входная дверь крошечного офиса скрипнула, и на пороге появилась роскошно одетая девушка, которую Оливия не сразу смогла узнать. Зато Майклсон в противовес ей сделал это мгновенно.
— Какого черта ты здесь делаешь, Кетрин?
========== Часть 41 ==========
Это место было редкостной дырой, и Кетрин брезгливо сморщила носик, оглядывая крошечный офис, в котором и располагалось-то лишь два стола, да небольшой кожаный диван, где удобно расположился ее муж, темные глаза которого просто пожирали склонившуюся к ноутбуку девушку.
Ее Катерина узнала сразу же. Сложно было с ее художественным вкусом не запомнить столь редкий оттенок волос, меняющих свой цвет в зависимости от освещения, равно как и необычную синюю радужку глаз, смотрящих на нее сейчас недоуменно и настороженно.
— Какого черта ты здесь делаешь, Кетрин?
Голос Элайджи был как и прежде холоден и спокоен, но все же она не могла не заметить, как Майклсон прежде чем взглянуть на нее, окинул обеспокоенным взором сидящую за столом девчонку, которая, при звуке ее имени, застыла, расширяя и без того огромные глаза. Их первая и единственная встреча явно произвела впечатление на синеглазую малышку, на которую ее муж смотрел едва ли не с благоговением.
Кетрин улыбнулась этой мысли, вспоминая как открыла глаза бедной дурочке на то, кем на самом деле являлся Элайджа Майклсон, но, судя по всему, за то время, что они не встречались ситуация изменилась очень сильно.
— Ты оглохла?
