— Его сердце разбито. — Кэрри ощутила внезапный гнев. — Как ты могла так поступить с ним?
— Я должна была это сделать. У нас все равно ничего хорошего бы не вышло.
— Но почему ты не объяснилась с ним?
— Он бы не понял…
— Это просто смешно.
— Я не могу объяснить это даже самой себе, как же объяснить ему?
— Ты встретила кого-то другого?
— Нет!
Они умолкли, сидя на кровати Кэрри.
— Ты меня ненавидишь? — заговорила наконец Меган.
— Я ненавижу то, что ты натворила.
— Ты могла бы ему позвонить и объяснить вместо меня?
— Ты мне ничего не рассказала! — Кэрри посмотрела на подругу; та выглядела угнетенной и подавленной. — Я позвоню и скажу ему, что по крайней мере ты жива. Вернее, еле жива. Ты и в самом деле надеешься поправиться?
— Да. Я уже здорова. Ты понимаешь, что и у меня разбито сердце? — сказала Меган, и слезы выступили у нее на глазах.
— Почему бы тебе не вернуться к нему? Не начать все сначала? — спросила Кэрри, вспомнив, как Джейк говорил, что Меган захочет вернуться.
— Я не могу. Слишком поздно.
Кэрри обняла ее за плечи, пугающе худые, почти бесплотные — кожа да кости.
— Пошли на ленч. Расскажешь мне о своей пьесе.
— Спасибо.
Меган сжала руку Кэрри в своей, худой и костлявой. Ничто не было прощено и забыто, но они могли общаться. Возможно, как подруги.
Джон заметил перемену в Бет. Вначале это было почти неуловимое беспокойство, но по мере приближения Рождества оно становилось все явственнее: Бет была чем-то полностью поглощена. Чем-то, совершенно не связанным с «Бет-Стар» и оттеснившим фирму на второй план.
В конце концов до него дошло, что Бет что-то задумала, но не уверена в успехе своих планов. Она явно собиралась что-то предпринять.
— Я подумываю о том, чтобы провести год в Гарварде и получить там степень по астрофизике, — объявила она небрежно как-то в декабре.
— Зачем?
— Чтобы ликвидировать все пробелы.
— Я считал, что ты стремишься попасть в Хьюстон, чтобы включиться в программу освоения космоса.
Он попытался убедить ее провести еще год в Пало-Альто и помочь ему с «Бет-Стар», но она отказалась. Намеревалась отправиться в Хьюстон, где ее уже ждала работа. Джон теперь понял, каковы ее планы, но не мог до конца в них разобраться.
— Я, разумеется, ознакомлюсь с программой. Съезжу к Кэрри в Бостон на Рождество и. заодно проверю, стоит ли заниматься аэрофизикой в Гарварде.
— По-моему, не стоит. У тебя нет никаких пробелов.
Бет очень серьезно готовилась к поездке в Бостон. Она давно уже избавилась от пышных нарядов красавицы с Юга, но ведь именно в них Стефан и увидел ее при первом знакомстве. Новую Бет он не знал.
Бет хотелось быть для него красивой. Как добиться этого, сохраняя свой нынешний облик, такой привычный и удобный теперь для нее самой? Она уже забыла, что была когда-то южной красоткой.
Стефан должен пожелать новую, изменившуюся Бет. Ей хотелось верить, что так оно и будет, и все же она нервничала. В самом начале рождественской недели она поехала в шикарный магазин и купила персикового цвета шелковое платье для коктейля — с прозрачными рукавами, подчеркнутой талией, со слегка расклешенной юбкой. Стильно, однако без оборочек, вполне в нынешнем вкусе Бет.
В самом фешенебельном салоне красоты в Хьюстоне Бет обратилась к устрашающего вида парикмахерше за советом, как ей постричься. Начались долгие препирательства, и Бет уже собиралась сбежать из салона, но тут к ней подошел стилист и молча принялся за работу. Через полчаса он создал шедевр, уложив густые темные волосы Бет легкими волнами вокруг ее аристократического лица. Прическа подчеркивала ее высокие скулы, большие карие глаза, полные алые губы и стройную белую шею.
Бет была очень довольна: все в ее вкусе, ничего искусственного, прекрасное, естественное впечатление.
Кэрри и Стефан встретили Бет в аэропорту на третий день Рождества. Кэрри знала, как Бет относится к Стефану, но понимала, что брату сейчас не до этого: он еще не оправился после истории с Меган. Бет подчеркнула, что цель ее приезда — познакомиться с гарвардской аспирантурой. Кэрри устала наблюдать, как мучается брат; ей очень хотелось, чтобы он отвлекся.
В первую минуту ни Кэрри, ни Стефан не узнали Бет. Кэрри уже привыкла видеть ее в джинсах, с беспорядочной шапкой темных кудрей, падающих на глаза. Стефан ожидал узреть волосы до плеч, аккуратно подвитые на концах, белые перчатки и жемчуга.
Но перед ними предстала сама элегантность. Бет надела юбку в складку из шерстяной шотландки, шелковую блузку и зеленый кашемировый жакет. На другом это бы выглядело как школьная форма, но Бет в такой одежде казалась женственной и привлекательной. Короткие волосы мягко обрамляли лицо, темные глаза были большими и влекущими.
Поздравляя брата и сестру с Рождеством, она отметила про себя, насколько изменился Стефан: лицо бледное, волосы сильно отросли, под глазами темные круги от бессонных ночей. Однако его улыбка придала Бет уверенности. Она решила, что ему понравилось, как она выглядит.