Раскладываю предметы из прошлого на столе. Мой наблюдательный глаз замечает двойное дно. Немедленно открываю его и перестаю дышать. Сердце начинает учащенно биться. Прекрасное обручальное кольцо с россыпью маленьких бриллиантов, которое Соня никогда уже не наденет, и фотография, о существовании которой она даже не догадывалась.
Болезненный вздох заставляет легкие насытиться кислородом. Замираю, не в силах отвести взгляд от юной полуобнаженной девушки после её первого раза с любимым человеком. Белое одеяло приоткрывает мягкие округлости, украшенные темно-бежевыми жемчужинами, скрывая остальные части голого тела. Стас сделал снимок на рассвете. Мягкий свет успел освятить безмятежное, умиротворенное лицо счастливой Сони Феникс. К ни го ед . нет
Воспоминания того дня вызывают безудержный поток слез. Ничего уже не вернуть, всё разрушено. Нет материалов, чтобы выстроить всё заново. Слишком многое пережито и потеряно.
Звук открывающейся двери приводит меня в чувство. В кабинет заходит источник моих слез собственной персоной. Отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть его прекрасных раскаивающихся глаз.
Стас осторожно двигается в мою сторону, встает позади и обхватывает за талию, крепко прижимает к себе.
— Я буду любить тебя всегда, сквозь время и расстояния, — шепчет печально мужчина, повторяя слово в слово надпись, нанесенную на внутреннюю сторону крышки часов, — ты обещала.
— Ты тоже много чего обещал, — бросаю упрек, вспоминая обещание никогда не оставлять меня.
— Прости меня, — голос Стаса звучит с надрывом.
Стою, не двигаясь, уставившись вдаль, будто там могу найти ответы на неразрешенные вопросы.
— Если бы простое прости могло вернуть всё обратно, — шепчу обреченно сквозь непрекращающиеся слезы, — между нами слишком много боли. Я ненавижу тебя также сильно, как любила.
Стас кладет голову мне на плечо, которое быстро намокает от слез мужчины. К сожалению, слишком запоздалых.
Вырываюсь из несопротивляющихся объятий и оставляю его в полном одиночестве.
Спускаюсь на первый этаж. Иду прямо на кухню. Война войной, а обед по расписанию. Вытираю слезы рукавом водолазки, немного приводя себя в порядок, чтобы маленькая повариха, хозяйничающая на кухне, ничего не заметила. Вокруг царит полный беспорядок. Рассыпанная мука довершает образ рабочего процесса.
— Что ты готовишь? — заглядываю за спину ребенка, забравшегося на деревянную табуретку. Перед собой вижу густую массу серого теста, рядом лоток яиц и различные специи.
— Оладушки, — печально вздыхает малышка.
— Помощь нужна?
— Да. Сама не могу, — радостный голос заполняет сердце, — папе позвонили, и он ушел искать тебя.
— Хорошо, тогда командуй.
Надеваю желтый фартук, висящий на крючке рядом с холодильником, собираю волосы в пучок и встаю рядом с Софи, передающей мне яйца.
На кухню заходит потрепанный Стас, наливает себе кофе и молча усаживается за обеденный стол напротив нас.
Не обращаю на него внимания. Заново начинаю готовить тесто для блинов.
— Тебе нравится готовить? — пытаюсь за разговором отвлечься от наблюдающего за нами мужчины.
— Ага, — отвечает девочка, попутно вытирает запачканные мукой руки о живот, — папа меня учит.
Стас приучает дочь с детства самостоятельности. Меня в её возрасте на кухню не подпускали даже на метр. Хоть сейчас уже научилась вполне несносно готовить, но домохозяйка так себе. Мне больше нравится проводить время в тире, чем за готовкой.
— А кто тебя научил, — любопытные глазки смотрят на меня, ожидая ответа.
— Немного твой дедушка Виктор, немного мой лучший друг, — улыбаюсь, вспоминая, как терпеливо Кира относился в первое время к моим подгоревшим блинам.
— А мама не учила? — вопрос девочки ставит в затруднительное положение.
— Нет, мама не успела меня научить, — думаю, что причину не стоит озвучивать маленькому ребенку, не представляющему, что такое смерть.
Софи тяжко вздыхает, собираясь сказать что-то важное:
— Моя мама тоже не готовит со мной. Я её почти не вижу, — делиться своими переживаниями кроха. Сердце пронзает укол ревности. Не понимаю, как можно оставить собственного ребенка.
— Возможно, она занята, но я уверена, что мама тебя любит, — пытаюсь утешить расстроившуюся малышку.
Что за день сегодня? К кому не подойди, все плачут. Даже в этой маленькой семье нет счастья. Каждый из них страдает по-своему, лишенный любви.
— Аня, ты холошая, будешь моей мамой? — неожиданный вопрос застает врасплох не только меня, но и Стаса, поперхнувшегося жидкостью.
Девочка умоляюще смотрит на меня печальными глазками. Теряюсь, не знаю, что ответить. Взглядом прошу Стаса помочь мне. Но он лишь пожимает плечами. Вот ведь гад! С любопытством начинает ожидать, что я отвечу.
— Прости, малышка, не думаю, что правильно просить у меня о таком.
— Почему? — для ребенка не существует никаких условий. В их мире всё просто и понятно.
— Ну, во-первых, у тебя уже есть мама. Во-вторых, мы с твоим папой только старые друзья, понимаешь. Мы не вместе, — ожидаю, что девочка всё поймет и больше не будет задавать таких вопросов.