Прошло ещё несколько часов до того момента, когда задорный Головоног, радостно напевая какой-то глупый раз весёленький мотивчик, медленно подошёл к притону. Совершенно не думая ни о чём серьёзном, как и обычно, позитивный наутолан медленно свернул за угол, и от увиденной картины его огромные глаза чуть не полезли на лоб. Вместо привычного шумного и всегда оживлённого пристанища наркоманов Головонога встретило несколько заплаканных, видно выбравшихся, в связи с обстоятельствами, из своих камер тви`лечек, в страхе и ужасе прячущихся и жмущихся по разным углам, благо Энакин так и не убил ни одну из рабынь, и гора трупов, трупов всех тех, кого пронырливый наркоторговец хорошо знал, в том числе и обезглавленного, покромсанного на куски Хатта.
От неимоверного шока и изумления Головоног лишь безмолвно замер на месте, громко присвистнув.
- Какого … Хатта, мать вашу, здесь вообще произошло? – тут же невольно сорвался с его уст вполне логичный вопрос.
Впрочем, обладая достаточным умом, чтобы сразу же понять, что находиться в сией локации долго было крайне небезопасно, порой не к месту весёлый, Головоног лишь поднял обе руки вверх, как-то задумчиво произнеся:
- Эээ… Ладно, пойду-ка я отсюда, - ещё раз внимательно пробежав взглядом по всем убитым «товарищам», наутолан быстро указал пальцами обеих рук в неизвестном направлении, а затем добавил, - Пожалуй, поищу новую работку, наверное…
После чего стремительно поспешил скрыться в багряном закате неизвестности будущего. Так как здесь Головоногу «ловить» уже было нечего.
========== Глава 12. Клятва, Часть 1 ==========
Комментарий к Глава 12. Клятва, Часть 1
Ещё раз извиняюсь за долгое отсутствие продолжения перед всеми читателями.
И спасибо всем тем, кто до сих пор читает, ждёт и любит этот фик!
Добраться до ближайшей частной клиники на спидере в очень короткий срок не составило Энакину большого труда. Хотя, сейчас для него вообще ничто не играло роли и не было важно, кроме весьма и весьма плачевного состояния Асоки. Наверное, потому Скайуокер ни на что вокруг и не обращал особого внимания, думая только о ней, заботясь только о ней, переживая только за неё.
Почему генерал остановил свой выбор именно на частной клинике, было абсолютно ясно и очевидно… Только там Тано могла одновременно и получить самую лучшую помощь, и сохранить конфиденциальность её нынешнего ужасного состояния за отдельную плату (ибо в наркологическом центре тогруту лечили анонимно). А ведь о зависимости Асоки официально не должен был знать никто. А значит, и зафиксировано это документально не должно было быть нигде, иначе, на жизни юной тогруты смело можно было ставить крест, по крайней мере, на нормальной жизни в приличном обществе.
Буквально ворвавшись, словно ураган, с светлое и чистое помещение холла очень дорогой клиники с Асокой на руках, Скайуокер тут же передал её под опеку заботливых и крайне умных механических докторов-дроидов, будто в тумане, не совсем ясно осознавая, что происходило вокруг. Джедай не помнил, как и о чём он договаривался с администратором, не соображал, сколько денег было снято с его безлимитной джедайской карты, то бишь со счёта ордена, предназначенного лишь для затрат, необходимых на миссиях, впрочем, Энакину было абсолютно плевать. Ибо в данный момент самым важным и необходимым для него являлось вылечить Асоку, попытаться спасти то, что ещё можно было спасти от её здоровья и прежней красоты её внешнего вида. А потом было ожидание, долгое и мучительное ожидание секунд, минут, часов, казалось, бесконечного времени, пока медики совершали с его бесценной ученицей все необходимые операции: мыли, обрабатывали раны, погружали в резервуар с бактой и, наконец-то, просто ставили Тано капельницу для выведения наркотиков из организма.
Прошло всего ничего, но Энакин как будто провёл в этом ставшем ненавистным для него «стерильном» коридоре целую неделю, прежде, чем более-менее стабилизировав состояние тогруты, доктора отпустили парочку домой. А дальше… Дальше заботиться о бывшей ученице Скайуокеру предстояло самому. Каждую минуту, секунду, каждое жалкое мгновение их «новой» совместной жизни наблюдать за тем, что сотворила с Асокой её безграничная, всепоглощающая любовь к нему, и это было невыносимо тяжело.
