— Да, — наигранно мило улыбаюсь я. — Яда там нет, не бойся. Только слабительное положила. Для очистки организма.
Давид как раз кладет в рот кусочек оладьев. Замирает и подозрительно смотрит на меня.
— Не боишься остаться без туалета на весь день? — спрашивает, отправляя, все-таки, кусок в рот и поедая его.
— Тут же он не один.
— А я остальные закрою. Страдать так вместе. Разве мы не муж и жена? — подмигивает мне, уплетая оладьи. — Вкусно. А я даже и не знал, что ты умеешь готовить, — вытирает салфеткой рот и пристально смотрит на меня.
— А тебе разве было обо мне хоть что-то интересно? — спрашиваю серьезно. — Тебе же от меня одно надо было, — вздыхаю и отворачиваюсь. — Ну, и акции теперь. А так… ты же ничего обо мне не знаешь… тебе не интересно…
— Вот это я и собираюсь исправлять, — Давид в отличие от меня все так же весел.
Настороженно смотрю на него.
— Собирайся, Василиса! — командует он, вставая и потирая руки.
— Куда? Тебе нельзя, Давид!
— Мне нельзя только одно, — нарочито строго произносит он. — Пока нельзя. А если мы останемся дома, то я за себя не ручаюсь. И подниму, и зажму!
— Господи! Ну, хватит! — прошу я, прекрасно понимая, что теперь он будет каждый раз дразнить меня моими же словами.
— Ой, а где мы? — интересуюсь я, оглядывая большое круглое здание, перед которым паркуется Давид.
— Ипподром, — улыбается он и помогает мне выйти из машины.
— Где? — переспрашиваю.
— На ипподроме, Василиса. Вижу по твоим глазам, что не была ты раньше в таких местах. Значит, угадал.
— Конечно, не была. Я и в цирке не была. Не люблю, когда животных мучают.
— Ничего ты не понимаешь, — Давид приобнимает меня. — Ты знаешь, что самые красивые и дорогие скакуны живут в этой стране?
— На потеху богачам, ага, — вздыхаю я. — Прямо как я.
Давид хмурится. Крепче сжимает мою руку и ведет внутрь.
Стоит признать, здание захватывает. Такой красоты и такого масштаба я еще не встречала. Поэтому неудивительно, что какое-то время я стою и смотрю с открытым ртом.
— Красиво, — вырывается у меня.
— Это ты еще скакунов не видела! — довольно улыбается Давид. — Пошли!
— На лошадок смотреть? — быстро-быстро перебираю ногами за ним.
Давид вдруг останавливается и разворачивается ко мне:
— Не лошадок, а скакунов, Василиса, — берет мое лицо в руки и говорит это как ребенку. — Не позорь меня, — щелкает по носу. — Лошадок я тебе в парке покажу на аттракционах.
Надуваю губы — он опять обращается ко мне как к маленькой!
Давид не обращает на это внимания и ведет меня вглубь. Он и правда приводит меня к лошадям. То есть к скакунам. Раз уж это так важно.
Боже, какие же они красивые. До этого я видела их только по телевизору или в интернете. Но в живую… Это непередаваемо.
Я буквально застываю перел ними, но подойти ближе боюсь, в то время, как Давид о чем-то разговаривает с мужчиной в национальной одежде рядом.
Потом возвращается ко мне.
— Нравятся? — кивает в сторону лошадей.
— Да, — честно отвечаю.
— А ты азартный человек? — спрашивает, прищуриваясь.
— А почему ты спрашиваешь? — я тоже подозрительно смотрю на него.
— Василиса, мы на ипподроме. Так?
— Так, — соглашаюсь, но жду подвоха.
— Что главное здесь?
— Лоша… скакуны? — вовремя поправляюсь.
— Нет, — Давид тычет мне в нос указательным пальцем. — Ставки! Скачки и выигрыш!
— Меня это мало интересует, — машу рукой. — Я никогда не выигрываю.
— А ты пробовала? Это тебе не лотерея с тупым угадыванием цифр! Тут скакуны! — поднимает вверх палец.
— Супер, — равнодушно произношу я.
— В общем, пошли ставки делать, — Давид весело подмигивает мне и тянет за собой.
— А можно я не буду?
— Нельзя. Оба делаем ставки. Я помогу тебе, — опять подмигивает. — Вот, — сует мне какую-то бумажку, — ставь на номер пять. Это лучший скакун! Ну? Давай, смелее!
Но я не спешу. Раз уж на то пошло, сама хочу выбрать.
— А деньги? — спрашиваю Давида. — У меня нет денег.
— Я заплачу и за твою, и за мою ставки.
— Хорошо. Я отдам, — делаю паузу, — когда ты вернешь меня домой! — последнее слово отчетливо выделяю и строго смотрю на Давида.
— А я предлагаю другой вариант, — хитро улыбается Давид. — Давай тот, чья ставка проиграет, исполняет любое желание победителя?
Смотрю на него, приподняв бровь. Неужели он считает меня настолько наивной?
— Соглашайся, зайка, — шепчет интимно Давид. — Любое твое желание. Проси, что хочешь. И шанс выиграть у тебя такой же, как и у меня. Ставь на номер пять, — кивает опять на бумажку.
— А ты?
— А я на другого должен поставить. Для чистоты спора, — пожимает плечами.
Ага. Точно что-то не то с этим номером пять. Я прямо чувствую это.
— А желание какое?
— Секрет, — он опять трогает мой нос. — Я же не спрашиваю твое.
— Нет. Я не хочу, — протягиваю ему бумажку.
— Ну, хорошо. Желание не связано с сексом. Довольна?
Все еще подозрительно смотрю на него. Не верю.
— Клянусь, Василиса, — кладет ладонь на сердце, — если выиграю я, то точно не секс буду у тебя просить.
И только я собираюсь облегченно выдохнуть, как он наклоняется и шепчет в самое ухо:
— Зачем мне тратить целое желание на то, что я и так возьму?
Гневно смотрю на него, а он лишь невинно улыбается.
