Он подошел близко, неожиданно прижал спиной к своей груди, осторожно обхватил мой огромный уже живот руками.
— Надюша… Как же это всё красиво… Как бы мне хотелось, чтобы ты моего сына ждала, — шепнул он мне на ухо. — Моего, слышишь? Еще не поздно все поменять, выходи за меня, Надя… Дурею с тебя, с ума схожу! Надеялся, что пройдет, перемелется. Нет. Не получается никак тебя забыть. И ребёнок меня не смущает… Я его запишу на себя, как обещал. А потом мы родим своего…
— Ренат, не надо… — мягко оттолкнула я его. — Нашёл время и место. Мне рожать уж скоро…
— Ну и что? Да я серьёзно же! — развернул он меня к себе лицом. — Давай поженимся. Забудем все. С начала начнём. Сына буду своим считать. На руках носить буду. Горя со мной не узнаешь. Выходи за меня!
Уже не думала, что он снова попытается сделать мне предложение после стольких отказов, и даже огромное пузо и немного лишних килограммов его не пугали…
— Нет, Ренат, — покачала я головой. — Спасибо тебе за всё, что ты для нас делаешь, но… Ты навсегда останешься для меня братом мужа.
— Неужели ты всё ещё любишь его, а?
Промолчала. Что я могла ответить?
Да, люблю. Несмотря ни на что.
Вспоминала, как уже после ссоры Богдан приходил ко мне. Как ночью у меня чуть не остался пьяный, какие слова говорил, прощение вымаливал. Какими глазами смотрел!
Не простила. Наверное, в глубине души жалела об этом.
Мне больно без него. До сих пор…
— Глупо любить того, кто тебя однажды предал, — тихо сказал Ренат.
— Я знаю, — ответила я, складывая в стопочки ползунки. — Только сделать ничего с собой я не могу. И поэтому даже не проси меня портить тебе жизнь. Я не смогу стать тебе хорошей женой. Я хочу, чтобы ты был счастлив, любил и был любимым.
— Хм, — хмыкнул он. — Иногда любовь приходит со временем. Когда видишь, что человек тебя любит, уважает… Вот ты любишь, да? Вышла замуж по большой любви. И что? Много тебе дала любовь с Богданом?
— Много, — ответила, не задумываясь. — Сына она мне дала. И счастье, пусть и не очень долгое. Но я любила и была любима. Чего и тебе желаю. Поверь, ко мне — это не любовь, это всё в одни ворота — совсем не то. Ты поймёшь… Потом. Когда найдёшь ту, что за тебя готова будет душу отдать. Такая будет обязательно, я знаю. Она будет красивее меня, моложе, глупее, может быть… И она ещё будет верить в любовь, верить людям. А я — больше не верю. Мне двадцать восемь, а я словно старуха внутри. Не нужна я тебе, не нужна.
— Надь, — сузил он глаза. — Только не говори, что ты его простила.
— Не знаю, — честно отозвалась я, глядя в стенку. — Наверное, нет… Но я уже иначе смотрю на всю эту ситуацию.
— Как иначе? Предательство нельзя прощать!
— Ох, Ренат, — повернулась я на него и вздохнула. Он старше меня, но сейчас словно именно я понимаю куда больше, чем он. Потому что я просто это пережила. — Не дай бог тебе самому однажды оказаться в подобной истории. Ты бы тогда по-другому говорил. Люди, которые произносят такие вещи, просто никогда не были в моей шкуре и шкуре Богдана, и не теряли то, что потеряли мы. И слава богу — значит, им не пришлось пройти то же, что и нам. Всё куда сложнее, чем кажется. Жизнь вообще не чёрно-белая, в ней столько много разных оттенков…
— Я никогда не окажусь на вашем месте, — твёрдо заявил Ренат. — Я не такой дурак.
— От тюрьмы да сумы не зарекайся… — покачала я головой.
— Если ты до сих пор его любишь и простила, почему не вернешься? Почему прячешься? Зачем мучаешь и себя, и его?
— Разве он мучается?
— Вы оба просто два идиота.
Ренат уехал, оставив в душе смятение.
Наверное, он прав. Мы с Богданом — два идиота. Но всё же сказать, что я простила бывшего мужа, я не могла.
Нет, не простила. Всё ещё больно. Всё ещё болит.
И поэтому назад я не поеду и себя не обнаружу в ближайшее время. А потом… Он перестанет искать.
Он не узнает о сыне, не увидит, как он родится и будет расти, он никогда не назовёт его папой.
У моего малыша будет только мама.
— Богдан… — погладила я свой живот. — Мой маленький…
Возможно, для кого-то это покажется странным, но я решила назвать сына именем его непутёвого отца. Он не сможет дать ему свою фамилию, пусть у него будет хотя бы его имя. Пусть Богдан-старший никогда не узнает о рождении Богдана-младшего, но мне хотелось, чтобы хотя бы один из них был со мной всегда…
Чем ближе к родам, тем чаще я стала вспоминать ту нашу встречу. Вернее, то, как я увидела моего Богдана там на набережной, у парапета.
Как он смотрел на море.
Какие у него были грустные глаза.
Неужели он на самом деле всё еще тосковал по мне?
Хотел вернуть?
Он действительно искал меня, или просто мне хотелось так думать, и он был там по делам?
Столько вопросов, и ни одного ответа…
Не знаю зачем, но я стала ходить к этому парапету почти каждый день. Просто шла по набережной, замирала там, на том месте, где когда-то стоял мой любимый. Мне казалось, что я его чувствую. Что он где-то совсем рядом. Как будто он был здесь совсем недавно, и морской воздух помнил его запах и энергетику…
Мне так хотелось еще раз его увидеть, хоть одним глазком!
— Надя?
Я обернулась на голос.
