Действие происходит: в Курской губернии, Москве, Одессе. Два брата родом из Курска влюблены в одну из сестер, соседок. Летом 1917 года братья поступили в Московский университет. Обстоятельства и собственный характер сделали их сторонниками противоборствующих сторон. Нет, братья не сражаются друг с другом, они по-прежнему живут вместе, лишь периодически спорят. Но каприз больной матери и упрямство одного из братьев разводят их по разные стороны границы.
Памяти моей бабушки, Феоны Яковлевны Коняевой (в девичестве Лебедевой, 1902-1982). Она была из крестьянской семьи Курской губернии, с молодости до своей кончины проживала в городе Льгове.
Памяти моей сестры Лилии Владимировны Барболиной (в девичестве Куропятниковой, 1952-2005), она родилась и выросла в г. Льгове Курской области, но 35 лет жила в г. Одессе.
«… Мы дети страшных лет России
Забыть не в силах ничего»
Александр Блок.
«…Воистину: вскрыты архивы. Расхищены их податные декларации. Рабы стали владельцами рабов…
7. Воистину: (чиновники) убиты. Взяты их документы. О, как скорбно мне из-за бедствий этого времени…
8. Воистину: свитки законов судебной палаты выброшены…
Бедные люди выходят и входят в великие дворцы…
9. Воистину: дети вельмож выгнаны на улицу. – Человек знающий подтвердит все это, глупец [же] будет отрицать, [ибо] невежде будет казаться прекрасным [все свершающееся] перед ним…
Царь захвачен бедными людьми…
Смотрите: было приступлено к лишению страны царской власти немногими людьми, не знающими закона…
Столица встревожена недостатком. Все стремятся разжечь гражданскую войну. Нет возможности сопротивляться. Страна, она связана шайками грабителей…
Смотрите: тот, который спал без жены из-за бедности, он находит [теперь] благородных женщин. Тот, который не смотрел на него, [теперь] стоит, уважая [его]. Смотрите: тот, который не имел своего имущества, стал [теперь] владельцем богатств. Вельможи восхваляют его…»
Речение Ипувера. Древний Египет. Среднее Царство (ок. 1750 г. до н. э.)
(Перев. акад. В. В. Струве, 1917 г.)
Одесса, 1919 год: осень
– Павлуша, а где же Петя? Ты его видишь? Я что-то никак не разберу в этой толпе, плохо стала видеть…
– Я посмотрю, мама. Ты посиди здесь, я сбегаю поищу.
Женщина присела на чемодан, на второй положила руку в кожаной перчатке, поправила вуаль на шляпке без полей. Металлические накладки, обхватывающие чемодан ощущались даже через плотную юбку, но что поделать, здесь на палубе ни одного стула нет. Остальные пассажиры тоже примостились на своих вещах. Пассажиры… скорей беглецы, у которых не осталось ни сил, ни терпения выносить чехарду власти.
Женщина с тревогой озирается вокруг, старательно вглядываясь в любого молодого человека, надеясь увидеть сына. Она очень боится, что тот отстанет, затеряется в толпе и не успеет на пароход. И тут же успокаивает себя: почему же он потеряется, он же не маленький. Девятнадцать лет, это уже так много… и так мало! Как назло, голова разболелась, да ещё как! И сердце давит. Это так некстати! «Но где-же, где мои близнецы?!»
Небо, словно кто-то приклеил к нему рассыпанный пепел низко нависло, даль закрывает дымчатый туман и кажется, ещё немного и они поглотят всех. О борта парохода тихо шлёпаются шепчущие волны. Вокруг море серое, будто туда просочилось много грязи с городских улиц и дорог, невероятно много.
Павел обежал палубу, но брата не нашёл и, подумав, что может тот ещё не поднялся на борт, подошёл к краю и оглядывает толпу внизу… Так и есть! Пётр стоит поодаль от всех и безмятежно курит. Опять курит эти вонючие папиросы. Павел бросился к трапу, продрался сквозь напирающую толпу к брату.
– Чего ты тут? Мать нервничает! Давай чемодан, помогу.
Пётр подал чемодан.
– Почему такой лёгкий? – удивился Павел.
– Чтобы не жалко с ним расстаться! – Пётр выхватывает чемодан из рук брата и швыряет его в воду.
– А-ах! – выдохнул Павел.
