Мама готовилась заплакать. Только сейчас я поняла, что она и не планировала продавать квартиру. Она хотела купить домик на юге со своих сбережений, которые мы так бездумно отдали мошеннице.
— Может в полицию сходим? — вдруг спокойным голосом произнесла мама. Я подняла на нее изумленный взгляд, который пришлось прятать от нарастающего чувства стыда.
— Думаешь, они помогут?
— Яна, мы в любом случае ничего не потеряем. Просто напишем заявление, а дальше пусть они уже всем этим занимаются. А мы просто забудем обо всем, и начнем выбирать домик у моря, как и хотели!
— Я уже смотрела вчера! — воскликнула я, радуясь, что мама, не смотря ни на что, не держит на меня зла. — Сейчас покажу! Уверена, ты его полюбишь так же, как и я!
Мамочка действительно одобрила мой выбор, немного побурчав на то, что ни в одной комнате дома нет растительности, отчего он пока слишком стерилен. Мы обговорили и этот вопрос, попутно решая, как можно будет перевести ее квартирный садик, за который я в тот же момент получила нагоняй. Некоторые мамины цветы требовали ежедневного опрыскивания и поливания. Но я поклялась, что немедленно исправлю это недоразумение. Потом мы обсудили наши дела, посчитали оставшиеся средства и решили, что пока рано впадать в панику.
Напоследок мама напомнила мне о нашем решении обратиться в полицию, и отправила домой. Но перед этим я заглянула к ее лечащему врачу и убедилась в том, что кризис миновал, и в течение недели маму выпишут домой, но со строгим указанием, что ее необходимо оградить от волнений и переживаний. Естественно, я опять поклялась. Что-то в последнее время мне приходится слишком часто что-то и кому-то обещать…
А на обратном пути я, как и обещала маме, заглянула в отделение полиции. Меня там выслушали, и отправили в кабинет к человеку, который и занимается такими вот мошенниками.
— Слушаю Вас, — произнес мужчина средних лет с темно-русыми волосами, даже не поднимая глаз.
— Нас с мамой развели на деньги, — тихо ответила я, немного опасаясь представителей власти, наслушавшись историй коллег об их деяниях.
— Так, секундочку, сколько тысяч украли? — спросил он, так и не поднимая глаз от бумаг, которые, видимо, были гораздо интереснее, чем потерпевшая.
— Более пяти миллионов…
Услышав это, мужчина все-таки соизволил оторваться от бумаг и посмотреть на меня своими пронзительными голубыми глазами. Ему бы не мошенников искать, а преступников «колоть» подумала я и приготовилась очередной раз рассказывать свою историю, которая теперь даже мне самой казалась смешной.
— Итак, Яна Сергеевна, вы утверждаете, что добровольно, без какого-либо принуждения, отдали Самойловой Кристине Антоновне более пяти миллионов рублей на операцию ее сына, которая, по ее словам, могла спасти его от неминуемой смерти? Вы и ваша мама не допустили возможности, что можно проверить информацию, прежде чем дарить такие суммы? Или это не особо большие для вас деньги?
Я уже устала повторять историю передачи денежных средств и последующий шантаж. Меня несколько раз заваливали вопросами, и уже не первый час брали объяснения. Но не на тему того, где может скрываться Кристина, а откуда у нас такие деньги. Они упорно не хотели верить, что папа некогда начал откладывать деньги, что бы обеспечить маме достойное существование, когда его не станет. А я не видела смысла тратить свою заработную плату, так как все расходы на себя брал мой муж, который, кстати, так и не подписал документы!
— Именно так, товарищ полицейский! Именно так! Скажите, может мне описать мошенницу? Или достать о ней какие-то данные? Скажите, как мне ускорить процесс ее поисков и мой отпуск домой? А то я невольно начинаю считать себя обвиняемой!
Мне показалось, или в глазах симпатичного полицая с устрашающими глазами мелькнуло извинение?
— Яна Сергеевна, не учите нас, пожалуйста, работать! Разрешите задать Вам последний вопрос, носящий чисто личный интерес?..
— Нет! — нервно ответила я, даже не дослушав, что хотел сказать полицай. Наверняка вопрос о том, какие у меня планы на сегодняшний вечер. Неужели он думает, что я не заметила его заинтересованных взглядов на мое декольте, которое, к слову, сегодня было просто верхом приличия.
— Вы не боитесь, что Кристина, узнав о поданном заявлении, выложит Ваши интимные фотографии в соцсети? — как ни в чем не бывало продолжил свой вопрос полицейский. Слава Богу, что я не возмутилась его бестактностью и не обвинила в заигрываниях! Покраснев от своих мыслей, я ответила:
— Знаете, мне уже все-равно! Они разрушили мою жизнь… Мне в любом случае предстоит все строить заново, так какая разница, с чего начинать? — а потом меня словно осенило. — Подождите-ка! Вы что, предлагаете мне забрать заявление? Вы не хотите работать, или тоже имеете отношение к происходящему со мной?
Полицейский немного растерялся от моих прямых вопросов и так же, как и я несколько секунд назад, залился краской. А я с удивлением отметила, как он стал мило при этом выглядеть… Да что со мной такое?
