Наши голоса прозвучали одновременно, но я просто хотела что бы мама, которой я была одновременно благодарна и возмущена ее вмешательством в мою личную жизнь.
— Яна… — торжественно произнес Леша, глядя на меня. — Ты бы согласилась стать моей женой?
В тот момент я думала, что вот прямо сейчас начну рожать! Счастье, неверие, восторг, вновь возбуждение — весь этот коктейль бурлил в моей голове, просто сводя с ума от радости, наверное. Я даже не думала, что этот вопрос, который я слышу не впервые в жизни, может быть таким волнительным!
— Леша, я…
— Согласна она, согласна! Просто думает, как бы побыстрее ответить, но при этом не растерять ореол неприступности. Леша, может чаю? У меня тут пирог есть яблочный с творогом, будешь?
Мама продолжала ворковать над моим мужчиной, а я не могла отвести взгляд от его улыбающегося лица. Он был счастлив! Но явно не так как я, мне тогда казалось, что нет никого в мире счастливее меня! Да еще и мамины слова о неприступности вызвали стыдливую улыбку. Эх, знала бы она как быстро пала моя недоступность от его неповторимого взгляда…
Я и не представляла, что на самом деле подготовка к простейшей регистрации на столько трудоемкое дело. Выходя замуж впервые, я не особо участвовала в приготовлениях, все это делали специально подобранные люди за гонорар, который выплачивал Слава. Сейчас же все с точностью наоборот, не в том плане, что мне придется что-то кому-то оплатить, а в том, что теперь я оказалась на их месте…
Первым шагом было знакомство с мамой Леши. Елена Васильевна оказалась приятной женщиной с милой, по-матерински нежной улыбкой и добрыми глазами, которая невзлюбила меня с первого взгляда. Это было заметно по ее угасающей улыбке и по изменившимся глазам, которые были как две капли воды похожи на глаза Леши. Но ни она, ни я не испортили этот ужин. Мы старались быть максимально вежливыми и услужливыми друг другу. И тут то я поняла ту самую программу, заложенную в матерей. Не каждый человек достоин того, что бы ему рассказали хоть что-то из детства кровиночки, или тем более показали фотографии. Леша, кажется, тоже это заметил, поэтому именно он принес альбом со своими детскими фото и в течение часа смешил нас рассказами из того, что он помнил с тех времен, когда еще не ходил в школу. Однако, Елене Васильевне это не особо понравилось, и она нашла повод отправить Лешу в магазин, и вот тут я увидела истинное лицо внешне добродушной женщины:
— Итак, Яночка! Ты думаешь, что я не вижу тебя? Думаешь, что не понимаю ради чего ты так быстро прыгнула ему в койку? Ты же все-все про него узнала, да? И поэтому хочешь разбить ему сердце?
— Елена Васильевна! Я не понимаю, о чем Вы говорите, но могу понять Ваши переживания. Каждая мать переживает о своем ребенке, но, уверяю Вас, я не хочу использовать его, и я так же, как и Вы хочу, что бы он был счастлив!
— Ты? Да разве ты можешь сделать его счастливым? У него одни проблемы из-за таких, как ты! Вам всем нужны деньги и только, а как только вы понимаете, что он не настолько богат, как бы вам хотелось, сразу бросаете его…
— Так, хватит! — я уже не могла терпеть этот бред, в конце концов, я пыталась ее понять, но это просто бесполезно! Она даже не зная меня, уже обвинила во всех смертных грехах.
Я подскочила и пошла к выходу из квартиры, по-прежнему не понимая мотивов этой странной женщины. Как она могла обвинить меня в меркантильности?
— Беги, беги, шалава! И не приближайся больше к моему сыну! Ноги что б твоей тут не было…
Не видя ничего перед собой, я практически вывалилась на лестничную клетку, врубившись в поднимающегося Лешу.
— Что случилась, Яна? — изумленно спросил он. Мало вероятно, что он не слышал последние слова своей матери.
— Не знаю! — довольно резко ответила я, но это и не удивительно. Еще ни разу в жизни мне не приходилось испытывать столько стыда, и выслушивать такой поток нелепейших оскорблений. — Это ты мне объясни! Что с твоей мамой такое?
Мужчина побледнел.
— Яна, пожалуйста! Подожди меня в машине… Пожалуйста! Я тебе потом все объясню!
Он даже не стал ждать моего ответа, а напротив, стремглав бросился в квартиру, из которой я совсем недавно вылетела с такой же скоростью. Пока я чересчур быстро спускалась, в моей голове боролись две мысли. Первая — немедля ни секунды закинуть так и не разобранные чемоданы в багажник и покинуть этот жуткий город, вторая — дождаться все-таки Лешу и выслушать то, что он хочет мне сказать. И я не могла сделать выбор… Не могла!
* * *
— Боже мой, Леша, ну почему ты мне сразу все не рассказал?
