– Ты спросила, почему я захотел выполнить этот проект вместе с тобой. Это не из-за того, что ты оказалась тогда на колокольне, хотя, да, конечно, это тоже сыграло какую-то роль. И не потому, что я понял, что несу необыкновенную ответственность за тебя, хотя здесь тоже что-то есть. Это все потому, что тогда в классе ты улыбнулась мне. Это была настоящая улыбка. Не та фальшивка, которую ты часто раздаешь всем встречным, когда глаза говорят одно, а губы показывают совсем другое.
– Но это просто улыбка.
– Для тебя – может быть.
– Ты же знаешь, что я встречаюсь с Райаном Кроссом.
– Мне кажется, ты говорила, что он больше не твой бойфренд. – Я не успеваю отреагировать, а он уже смеется. – Расслабься. Мне не нравится, когда ты так напрягаешься.
Время ужинать. Я уже дома. Папа сам готовит куриную пиккату, а это значит, что на кухне царит полная неразбериха. Я накрываю на стол, мама закалывает волосы и принимает у папы тарелки. В нашем доме еда всегда сопровождается правильной музыкой и иногда вином, которое тоже всегда правильное.
Мама пробует крохотный кусочек курицы и поднимает вверх большие пальцы, потом переводит взгляд на меня:
– Ну, расскажи нам побольше о своем проекте.
– Мы должны путешествовать по Индиане, как будто тут есть на что смотреть. И делать это надо парами, поэтому я работаю вместе с одноклассником.
Отец смотрит на мать поверх очков, потом на меня:
– Ты знаешь, а я ведь по географии был отличником. Если тебе понадобится помощь в выполнении этого проекта…
Мы с мамой одновременно прерываем его, начиная расхваливать его стряпню и требуя добавки. Он поднимается из-за стола довольный, забыв о школе и географии, а мама беззвучно, одними губами проговаривает: «Тема закрыта».
Папа постоянно пытается помочь мне справиться со школьными заданиями. Вся беда заключается в том, что он потом так увлекается моими проектами, что сам полностью их и заканчивает.
Отец возвращается с кухни со словами:
– Значит, этот проект…
А в это же время мама обращается ко мне:
– Значит, этот мальчик…
Если не считать того, что теперь родители стремятся контролировать каждый мой шаг, в остальном они остались прежними. А вот я изменилась полностью.
– Пап, я вот что хотела спросить, – начинаю я со ртом, полностью набитым курятиной, – где ты взял рецепт этого блюда? Кто его придумал и как это происходило?
Если папа и любит что-то больше, чем школьные проекты, так это разговаривать о происхождении всевозможных вещей, в том числе и блюд. Всю оставшуюся часть ужина он рассказывает нам о Древней Италии и о том, что итальянцы любят готовить простые блюда. Ну а это означает лишь то, что про мой проект и мальчика начисто забыто.
В комнате я захожу на страничку Финча в «Фейсбуке». Я все еще остаюсь в одиночестве в списке его друзей. Неожиданно я получаю новое послание.
«Я чувствую себя так, словно прошел через стенку шкафа и очутился в Нарнии».
Я тут же принимаюсь изучать цитаты из «Нарнии». Подходящей оказалась следующая: «Наконец я дома! Вот моя настоящая страна! Я живу здесь. Вот какая земля была целью моей жизни, хотя до нынешнего дня мне было все это неведомо… Двигайся дальше, еще дальше!»
Но вместо того, чтобы перепечатать ее и отослать, я встаю со своего места и зачеркиваю сегодняшний день на календаре. Я смотрю на фразу «Окончание школы» в июне, думая при этом о горе Хузир, о голубых глазах Финча и о том, что я сегодня почувствовала. Как и все остальное, что не длится вечно, сегодняшний день прошел, но он был очень хорошим. Пожалуй, лучшим за много месяцев.
Мама смотрит на меня, сидя за столом во время ужина. Декка, как всегда, поглощает пищу как маленькая и очень проголодавшаяся лошадка. Я, в кои-то времена, тоже решил сразу приступить к еде.
– Декка, что нового ты узнала сегодня? – интересуется мама.
Прежде чем сестренка успевает ответить, слово беру я:
– Вообще-то я хотел бы начать первым.
Декка перестает есть и удивленно таращится на меня, рот ее по-прежнему набит едой. Мама нервно улыбается, крепче сжимает свой стакан и придвигает тарелку поближе к себе, как будто сейчас я встану и начну швыряться посудой.
– Конечно, Теодор. Расскажи и ты, чему научился.
– Я узнал, что в мире существует добро. Если, конечно, тщательно искать его. Я понял, что не каждый человек разочаровывает, включая и меня самого, и что холмик высотой триста восемьдесят три метра дает ощущения куда острее, чем колокольня, если только рядом с тобой стоит именно тот человек, который тебе нужен.
Мама скромно выжидает и, когда я замолкаю, начинает понимающе кивать:
– Это здорово. В самом деле, это очень хорошо, Теодор. Правда, он интересно рассказывает, Декка?
Мы убираем со стола, и мать при этом выглядит немного расстроенной и какой-то задумчивой, впрочем, как и всегда. Только задумываться ей приходится все чаще, потому что она никак не может понять, что ей делать с моими сестрами и мной.
