– У тебя есть дочь?– Как видишь, – усмехнулась в ответ я на очевидный вопрос.– Быстро же ты утешилась после расставания со мной. А главное, результативно.– Ну не страдать же мне по тебе всю жизнь? – развела я руками. – Смею напомнить, это ты меня бросил.– И кто же счастливый отец? – изогнул он одну бровь.Ты, милый. Только я никогда тебе в этом не признаюсь. Ты отказался от меня. Значит, отказался и от неё.– А папы нет у нас, – ответила я, взяв детскую ладошку своей дочери, которая с интересом смотрела на Романа таким же серыми, как у него, глазами. – Она только мамина принцесса. Пойдём, зайка, домой.
– Дочка твоя? – спросил мужчина, увидев рисующую на диванчике у окна Олю.
– Да, – ответила я, сцепив пальцы между собой. Сейчас я, кажется, получу нагоняй… – Извините, что привела её сюда, но мне больше некуда было её деть. Не с кем оставить…
– Ну да, понятно, – сказал Пётр Сергеевич. – Сегодня же сады не работают.
– Да.
– Оля, значит?
– Оля.
Мой начальник обошёл меня и подошёл к девочке. Присел рядом с ней на корточки.
– Привет, Оля, – сказал он ей, и та с недоверием уставилась на мужчину.
– Здравствуйте, – ответила она, ещё пока плохо выговаривая букву «Р».
– Что ты рисуешь?
– Домик для нас с мамой.
– Очень хороший домик.
– Да, мы с мамой когда-нибудь купим свой дом.
– Конечно, купите. У твоей мамы теперь очень хорошая работа.
– Да, она так и говорит.
– У тебя очень красивые серые глаза, Оля.
На этих словах мои пальцы похолодели, а я опустила глаза в пол. Я боялась, что если приведу Олю прямо сюда, в офис отца Романа, он обязательно узнает в ней глаза своего сына. Они так похожи на глаза Ромы.
– Спасибо.
– А где твой папа? – спросил Пётр Сергеевич.
Он точно догадался. И как теперь выкрутиться? Я не хотела, чтоб он её увидел. Пётр Сергеевич видел Олюшку совсем маленькой, тогда ещё не было ясно на кого она похожа, но теперь Оле четыре, и с каждым годом она всё больше превращалась в копию своего отца, отдавая глухой болью в сердце. Я выносила, родила и вырастила малышку в одиночестве – так уж вышло. Отец Оли не знает о существовании девочки, и никогда не узнал бы, если бы нас так просто не рассекретил её дедушка, мой начальник Пётр Сергеевич, который также о том, что у него родилась внучка не знает, только мог догадываться. Но когда он спрашивал меня, ребёнок ли Ромы у меня в животе, я соврала. Конечно, ребенок был его, но признаваться в этом я не пожелала. Теперь же правда вскрылась через почти пять лет…
– Мой папа археолог, – ответила девочка. – Он в длинной экпредиции.
– Экспедиции, ты хотела сказать? – поправил он Олю.
– Да!
– А когда он вернётся?
– Не знаю. Это даже мама не знает. Он в таком месте, где телефон не ловит.
– А ты вообще его видела когда-то?
– Телефон? Видела, конечно. У мамы очень хороший, большой, и я там в «Пони» играю иногда.
– Нет, не телефон. Папу.
– Папу? Нет. Не видела. Мама сказала, он уехал на работу ещё до моего рождения.
– Понятно, – мягко улыбнулся он ей, вставая на ноги. – Спасибо за интересную беседу. Ты порисуй, а мне надо с твоей мамой о работе поговорить.
Пётр подошёл ко мне и прямо-таки отволок к дальнему окну.
– И когда ты собиралась сказать, что она дочь Романа и моя внучка?
Я в ответ молчала, опустив глаза.
– Никогда, – ответил он за меня. – Ясно. Катя!
– Что?
– Я тебя всегда поддерживал. Ты ему не сказала – понимаю, но почему ты и у меня отняла внучку? Вы жили чёрт знает как, у вас даже угла своего нет, а ведь я мог бы помочь!
– Потому что вы бы сказали своему сыну об этом, а я этого не хотела! – вскинула я подбородок. – Мы и сами справились, спасибо!
– Конечно, сказал бы! Рома имеет право знать, что у него есть дочь.
– Он не имеет к этому ребёнку никакого отношения, кроме того, что зачал его. Извините… Но я не хочу, чтобы Рома участвовал в жизни моей дочери. У неё даже фамилия моя! А отчество моего папы – Анатольевна.
– Тебе всё равно правды не скрыть. Тем более, что Роман скоро и сам всё увидит.
– В смысле? – дёрнулась я. – Он же в Америке живёт.
– Он возвращается. И теперь будет работать со мной.
– Как с вами? – моё сердце ушло в пятки.
– И с тобой, соответственно. Ты считаешь, что сможешь до свадьбы Оли прятать девочку?
– Нет, но…
– Так вот – я против. Но даже если я не скажу, он всё равно увидит Олю и всё поймёт. У Оли его глаза. Да и вообще – она его маленькая копия…
Только не это. Если Рома появится здесь – он снова разрушит мою жизнь, и второй раз я себя уже, боюсь, не соберу…
– Только не говори, Катя, что задумала уволиться и сбежать.
Я подняла глаза на него. Как он догадался?
Первым порывом и было сделать именно так – уйти и не пересекаться с НИМ.
Но только куда? Где я найду такую хорошую работу, с зарплаты который мне хватает на жизнь и на съёмное жильё?
Я не могу себе позволить так резко сменить работу на что-то хуже.
– А куда же мне бежать? – обречённо ответила я.
– Вот именно – некуда, – потёр переносицу Пётр. – Оставайся здесь и ничего не бойся. Но о дочери нужно рассказать.
– Пётр Сергеевич, – подняла я глаза на него. – Не говорите, пожалуйста, ничего Роме.
– Ты опять за своё? – вздохнул Пётр Сергеевич. – Ну как ты её спрячешь, девочка? И зачем? Мы оба захотим участвовать в жизни нашего с тобой ребёнка.
– Я…расскажу. Сама, – ответила я.
Выбора мало. Придётся мне признаваться. Пусть лучше Роман узнает от меня, чем от кого-то другого. А может, я смогу потянуть время и что-нибудь придумать…
– Расскажешь? – переспросил мужчина.
– Да, – кивнула я. – Но немного позже. Пожалуйста, я сразу не смогу. Лучше я сама…
