Поэтому я выжидаю то время, в которое он уже должен уйти на работу, и возвращаюсь домой. В груди есть тяжесть страха, что он мог не уйти, но в квартире пусто, и от этого мне становится легче дышать. Я понимаю, что без него мне сильно проще, и внезапно у меня появляется желание уйти… Такой сильный протест, которого еще никогда не было. Я часто в последнее время задумывалась над тем, что нам лучше было бы порознь, но дальше мыслей это никуда не уходило. Я сразу начинала думать, что это просто сложный период и все обязательно наладится. А еще о том, что без него я, собственно, и не смогу. Я ведь всегда с ним, ничего не умею, как жить-то?
Принимаю душ, быстро собираюсь и снова убегаю. У меня три тренировки в спортзале сегодня, это радует, хоть немного расслаблю свой мозг.
На работу я хожу пешком, тут не особо далеко, плюс лишняя разминка. По привычке и, наверное, уже традиции достаю телефон и записываю кружочек в наш с девочками чат. Все так делаем. А еще по утрам здороваемся друг с другом с заспанными лицами, вечером со смазанным макияжем, ну и дальше по списку.
– Я бегу на тренировку, – говорю им, салютуя бутылкой воды. – Все готовы сегодня умереть от степ-аэробики? – спрашиваю у них и коварно посмеиваюсь. На самые ранние тренировки они ходят ко мне с самого начала, и я точно знаю, что степ из них всех любит только Катя.
– Я бежала, – говорит Мира, которая присылает кружок вслед за моим. – А теперь думаю: так ли хотелось заниматься сегодня?
– И мы, – следом Юля с Алей отправляют видео, – бежали. Но как будто бы сегодня и без тренировки можно прожить, не находите?
– Не находим, – отвечаю им, смеюсь и уже через несколько минут встречаю всех у спортзала.
– Привет, изверг, – здороваются они со мной. – Как настроение? Как дома дела? Что было вчера после торгового центра? – интересуются сразу. Они волнуются обо мне, я знаю это, но мне так стыдно, что им приходится знать все о моей несчастной жизни.
– Нормально, – отмахиваюсь, чтобы не сильно их нагружать. – Мы не скандалили, просто не разговаривали. А сегодня я не вернулась домой с пробежки вовремя, и он сорвал мне весь телефон, не понимая, где я есть. Удивился, что бегаю, прикиньте?
– А ты ему расскажи, что тренировки ведешь, он вообще офигеет, – говорит Катя, злясь на Марка. – Как можно быть таким слепым?
– Не все такие хорошие, как твой Давид, – пожимаю плечами.
– Но и не все такие придурки, как Марк, Яна, – говорит Мира, и я решаюсь ничего не отвечать ей. Потому что я и сама знаю. С другой стороны: а вдруг будет еще хуже? А так терпимо же… Ну относительно. Наладится еще!
– Пойдемте, – зову их внутрь, прерывая разговор. Что еще говорить? Ничего нового уже, ну.
Мы идем на тренировку, после нее девчонки убегают, а у меня остается еще две. Я выматываюсь физически, чтобы помочь себе эмоционально. Это всегда работает. По крайней мере, мне так кажется.
А после работы я снова совершенно не хочу домой. Мне так сложно… Почему-то тот скандал в торговом центре вымотал меня сильнее остальных. То, что он обзывал девочек, то, что им пришлось вступаться за меня и что он мог их обидеть! А еще он говорил, что был там с коллегами… Это с теми, что говорили нам комплименты? Тогда втройне неловко, платье-то и правда откровенное. Но я ведь без задней мысли!
Боже. Все это так сложно, что у меня в голове просто каша из мыслей, а в душе какое-то опустошение абсолютное.
Я бреду по городу бесцельно, хотя такая жуткая жара, что надо бы сидеть дома под кондиционером и никуда не выходить вообще. Но я покупаю себе мороженое, сижу на лавочке, смотрю на красивые парочки и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. А люди ведь любят… Так сильно и красиво любят друг друга.
Я замечаю пару, которая сидит на лавочке напротив меня, и невольно рассматриваю их, просто не могу оторвать глаз. Девушке, кажется, стало плоховато от жары, и парень так заботится о ней! Умывает водой из бутылки, дует на лицо, целует в лоб и прижимает к себе, успокаивая. Это так мило…
Кончиками пальцев убираю слезы из уголков глаз и подхожу к ним. У меня много было лекций об оказании первой помощи в разных экстренных ситуациях, поэтому очень хочется им помочь.
Я прошу парня растирать ей ладони, а сама аккуратно мочу ладонь и прикладываю сзади к шее, опирая девушку спиной на лавку. Она просто перегрелась, и поэтому все быстро проходит, к счастью.
– Спасибо вам большое, – говорит мне парень с улыбкой и обнимает свою девушку, обращаясь уже к ней. – Я так испугался, солнышко! Давай в больничку сходим на всякий случай? Или домой? Что тебе купить? Давай твоей любимой клубники?
Я ухожу все дальше, и его голос перестает мне быть слышен, зато мысли разгоняются с сумасшедшей скоростью. Я вдруг понимаю, что мой жених не будет вот так бояться за меня. Он не знает моих любимых ягод. Он ничего не знает… Хотя еще три года назад мы были не разлей вода и правда очень сильно любили друг друга. Ну или я любила слепо, не знаю. Знаю только то, что сейчас между нами нет и доли того счастья, которое должны испытывать влюбленные люди, а я бы очень хотела…
