– Я не об этом! – качает головой и поворачивается ко мне всем телом, а я еле успеваю схватить второе одеяло и прикрыться, потому что мы все еще голые, а мне не особо хочется, чтобы Мишаня видел меня в таком виде. – Я о… о другом.
– Принцесса, если бы ты мне напомнила, мне было бы проще тебе объяснить.
– Ладно, – отмахивается она, натягивает на лицо улыбку, но в ней искренности ровно столько, сколько во мне сейчас воспоминаний о сказанном. – Если не помнишь, значит, не так уж и важно. Да? Мишка, беги вниз, я хочу одеться.
Миша сразу же уходит, как она и говорит, и Сонечка встает с кровати, но я успеваю перехватить ее за руку, завалить на спину и улечься сверху, не давая ей сбежать.
У нее тараканов в голове столько, что никакой отравы в мире не хватит, чтобы от всех избавиться. Но я понимаю, почему так. Это сказывается ее жуткая жизнь с теми жуткими родственниками. Ее никто никогда не жалел, не любил, не был с ней нежным, поэтому каждый даже мельчайший намек на что-то такое заставляет ее сомневаться в правдивости происходящего.
– Пусти, – говорит тихо, пытаясь выбраться. К ее характеру и тараканам примешиваются еще и беременные гормоны. И, оказывается, примешиваются они уже давно, просто замечать я стал только сейчас, когда о беременности узнал. – Я в душ хочу.
– Пойдем вместе, – говорю ей, целую в щеку, а она тут же заливается краской. Краснеет! После всего, что тут только что было!
– Мирослав…
– Принцесса! Просто скажи, что я снова сделал не так. Если мы будем разговаривать, жизнь станет намного легче, просто поверь мне.
Она вздыхает. Собирается с мыслями, думает, стоит слушать меня или нет, но, кажется, все-таки принимает правильное решение. Правда, закрывает глаза, чтобы сказать все, не глядя на меня.
– Ты сказал Мишке, что не обижал меня, а любил…
– Так? – И из-за этих слов она расстроилась? Не понял. – И где косяк? Правду сказал.
– Ты имел в виду под этим словом секс или то, что чувствуешь?
– А оба варианта подходят? – усмехаюсь, а она все еще не открывает глаза. Ой дурочка… Что она себе накрутила снова? – Сонь, посмотри на меня.
– Нет, – кусает губы и вертит головой.
– Соня. Давай. Я не кусаюсь. Просто посмотри.
Я анализирую все сказанные ею слова, пока она решается посмотреть мне в глаза, и понимаю, в чем была моя ошибка. Не в словах о чувствах. А о том, что не подтвердил ей сразу, как только она спросила.
– Смотрю, – говорит тихо-тихо, открывая глаза.
Какая же она все-таки красивая…
Беру ее лицо в ладони, поглаживаю по щекам большими пальцами, оставляю поцелуи на веках, лбу, носике, смотрю на нее, любуюсь.
– Принцесса, выкинь глупости из своей головы. Я говорю только то, что думаю, без подтекста. И, кажется, я тебе уже признавался, что влюбился.
– Влюбленность и любовь – это немного разные вещи, и…
– И я люблю тебя, Принцесса. Очень сильно люблю.
Ну… вот и все. Сказал. Впервые в жизни вот так признался в открытую.
Страшно было? Ни капли. Потому что точно уверен в своих чувствах.
Сонечка – мой лучик света в серых буднях. С ней я стал другим человеком. Я счастлив. Я люблю и чувствую, что нужен ей. Я знаю, чего хочу в будущем, и теперь понимаю, чего мне всю жизнь не хватало.
Ее.
Мне не хватало ее.
Девчонки со сложной судьбой и тяжелым характером, которую хочется делать счастливой изо дня в день.
Той, кто с первого взгляда приручила моего пса и меня вместе с ним. Той, кто украшает этот дом и наполняет его радостью. Той, кого я катастрофически сильно хочу познакомить со своей мамой, просто чтобы банально похвастаться, какое в нашей семье теперь есть солнышко.
Мне всю жизнь не хватало той, кого я захочу добиваться, решать ее проблемы и отрывать всем руки за то, что они посмели ее тронуть.
Мне не хватало ее звонкого смеха, вкусных блинчиков по утрам, радости на лице от тарелки с клубникой и смешного выражения лица, когда она хмурится.
Я обожаю ее песни в машине, хотя одновременно не могу их терпеть. Всем сердцем люблю, когда она опаздывает и пытается сделать макияж на ходу, и то, как крепко обнимает меня, когда сидит у меня на коленях.
Я не знаю, каким словом назвать это чувство, кроме как любовью. Хотя, честности ради, я почти уверен, что это что-то гораздо большее.
Это больше и сильнее, такому просто еще не придумали определения. Потому что за такой короткий срок эта девчонка стала для меня целым миром, и я хочу делать этот мир счастливее даже со всеми его тараканами.
– Я собираюсь расплакаться, – говорит Соня, внезапно вырывая меня из всех мыслей. Она стала плаксивая, и в глазах и правда стоят слезы.
Малышка ревет каждый раз, когда понимает, что нужна мне. Я хочу показать ей, насколько сильно она заслуживает быть любимой просто за то, что она есть.
– Из-за того, что люблю тебя? – повторяю, а у нее начинает дрожать подбородок.
– Угу. И еще потому, что смотришь вот так. Как будто… как будто…
– Как будто я вообще больше не представляю без тебя свой жизни? – спрашиваю, а она все-таки начинает плакать, прикрывая лицо ладошками.
