– Я тоже сюда буду ходить. Можно?
Маня обрывала катышки с Гошиного свитера.
– Раз катышка, два катышка, три катышка, – перечисляла она. – Сейчас они станут мушками и улетят. Вот увидишь!
Гоша смущался, вжимая голову в плечи.
– У тебя голова растет из плечей, – смеялась Маня.
И от этого смеха ему становилось легче.
Она взяла его за руку. От неожиданности он вздрогнул.
– У тебя руки как ледышки, – сказала Маня. И сунула его руку к себе в карман.
– А вот и мушки! Они летают!
Маня высыпала катышки Гоше на голову.
У Мани была старшая сестра, ее звали Дина. Она была холодная, как эскимо из холодильника.
Дина смотрела на Маню всегда сверху вниз.
– У тебя нос как картошка, у тебя ноги как спички, – язвительно говорила она.
А один раз она сказала Мане:
– Лучше бы тебя вовсе не было.
Маня знала, что родители ждали мальчика, а родилась она.
«Может и вправду лучше бы меня не было»? – думала иногда Маня.
Маня не стеснялась своих выпирающих ребер – за кофтой их все равно не видно. А вот расщелины между зубами стеснялась, она была прямо посередине. Улыбнешься – и сразу видно, как будто по зубам кто-то треснул, съешь салат, и сразу смотришься в зеркало – нет ли между зубов петрушки? А это ведь глупо, каждый раз смотреться в зеркало.
У Мани были волосы длинные, светлые, часть выгорела на солнце и стала совсем белесой, часть осталась русой. Волосы не держала ни она заколка, Маня завязывала хвост на затылке и вечно так ходила.
Мама повела ее в парикмахерскую.
– Сделайте покороче, – сказала мама тетеньке с ножницами. Маня с опаской посмотрела на ножницы.
