— Люстру сменили? — как-то сразу в глаза бросилось, что появилась новая — с еще большим количеством стекляшек… Страшно было представить, что будет, если грохнется.
— Да… Мама долго за ней охотилась и… вот…
Ксюша дождалась, пока муж поможет пальто снять, подошла к зеркалу, окинула себя взглядом… Разозлилась отчего-то… Выглядела, как перепуганный зайка… В черном платье свободного кроя, с жемчужными нитями на шее и запястье, с собранными на затылке волосами и испуганным взглядом…
— Все будет хорошо, маленькая. Мы справимся… — Иван сбоку подошел вплотную, к себе прижал, поцеловал в висок, глядя в сторону дверей, которым совсем скоро суждено было открыться, чуть смял ткань платья, накрывая плоский живот рукой… — Стая как-никак…
Ксюша позволила себе последнюю слабость — на секунду голову на его плечо положить, глаза закрыть, настроиться… И сразу выпрямиться, услышав:
— Добрый день, Иван…
И если при знакомстве поначалу Игорь с Ниной пытались делать вид, что их тон и взгляды дружелюбны, то теперь… Никто больше не притворялся…
— Расскажите о себе, Иван…
Обед получался напряженным. Бродяга с Ксюшей чувствовали себя очень некомфортно — будто на экзамене. Причем на заведомо провальном…
Хватило всего пары взглядов на родителей, чтобы Ксюшина интуиция начала орать — не приняли. Чуда не случилось. И убедить их в том, что виной тому не Иван, а их собственные предрассудки, отчего-то казалось нереальным…
— Я учусь с Ксенией…
— Похвально. Хороший ВУЗ… Работаете?
— Да… Подрабатываю.
— Удается совмещать?
— С переменным успехом. Учеба страдает, конечно…
— Плохо… Учеба дает перспективы…
— А подработки — хлеб.
— А родня? — допрос вел Веремеев, Нина же только бросала на дочкиного избранника скептические взгляды.
— Я сирота.
— Жаль… — сказанное тоном, который с жалостью не имеет ничего общего.
— То есть вы в детском доме жили, Иван? — следующий Нинин взгляд заставил Ксюшу разозлиться еще сильней, когда казалось — сильнее некуда. Мать смотрела на Бродягу, будто на экзотическую животинку…
— Жил.
— И образование соответствующее, значит… И манеры… — Нина произнесла себе под нос, но услышали-то все…
У Ксюши сердцебиение участилось, щеки загорелись от стыда, Игорь хмыкнул практически незаметно, Иван вилку отложил, которой из вежливости ковырялся в чем-то наверняка небывало дорогом и деликатесном, но по его скромному детдомовскому мнению — несъедобном.
— Это стереотип. Детдомовские дети могут получить нормальное образование. И манеры тоже…
Нина бросила на парня неодобрительный взгляд. Будто он не имел права реагировать на ее реплику. Она ведь для другого была сказана — чтобы унизить… Он должен был молча «съесть».
— А какие у вас планы на будущее, Иван? — теперь вопрос опять задал Игорь…
Прекрасно видел, как дочь реагирует на допрос с пристрастием. И не собирался давать заднюю. Он был достаточно опытным человеком, чтобы понимать — ее нужно саму подвести к желаемым выводам. Она сама должна увидеть, что залетный Бродяга — просто временная блажь, которая почему-то взбрела ей в голову. А вообще с ним стыдно… И за него тоже. В приличном обществе не покажешься. В свой круг не введешь…
— У нас с другом есть несколько идей. Хотелось бы попытаться реализовать, но все сводится к отсутствию стартового капитала…
Иван же будто подыграл — тут же отдал отличный пасс…
— Друг тоже сирота? — Нина спросила, улыбнулась, отправила в рот кусочек все того же деликатесного и несъедобного…
— Нет. Не сирота. Но отсутствие стартового капитала — наша общая проблема.
— А в чем суть дела? И сколько нужно денег?
— Я не планировал просить у вас, если вы об этом… — Иван усмехнулся только, прекрасно понимая, к чему Игорь пытается свести. Им было бы куда легче «оградить» дочь от «проблемы», если бы «проблема» оказалась меркантильной тварью.
— Не у меня… У Ксюши… Ксения Игоревна ведь и сама уже далеко не бедная девушка… Вы знали, Иван?
— Папа… — Ксюша глянула на отца, прося остановиться. На нее давно была записана часть имущества, у нее были свои счета. Игорь позаботился о том, чтобы у его женщин никогда и ни при каких обстоятельствах не было финансовых проблем. Вот только Ивану Ксюша этого не говорила. Боялась… Кто-то бедности стыдится, а она богатства. Незаслуженного, незаработанного.
— Это деньги Ксюши, Игорь Станиславович. Я на них не претендую…
Иван же отбил и этот выпад. Ответил, глядя в глаза человека, которому суждено было стать его тестем, потом мельком на Ксюшу, улыбнулся… Будто говоря: «все норм, малышка. Прорвемся».
Малышка же очень сомневалась. Видела, что родители только распаляются, что пикировать будут, пока не доведут. Ее или Ивана…
Не приняли. Это был свершенный факт.
— Мы хотим, чтобы Ксения закончила бакалавриат в Киеве, а магистратуру нашли в Соединенных Штатах. Она вам говорила?
— Это еще не решено, пап. Я тебе
Это стало не решенным в тот самый момент, как в жизни Ксюши появился Иван. Бродяга, оказавшийся более важным, чем любая магистратура, любой счет и любой человек.
