— Ну, значит, ты будешь первая! — он подошел вплотную и достал из кармана штанов канцелярский нож. Его лезвие ярко блеснуло в свете люминесцентной лампы, а моё сердце моментально ушло в пятки.
Наклонившись ко мне он поднял связанные скотчем руки и разрезал связывающие меня путы. Я тут же начала массировать онемевшие конечности.
— Возьми тряпку и вытрись — мне в лицо прилетела какая-то сомнительной чистоты тряпица. — Ты сейчас похожа на уродину. А уродинам я в рот не даю. Так что наша будущая сделка может быть расторгнута ещё до её начала.
Вытираю грязное, с разводами, лицо. Слёзы так и льются, но их поток стал меньше, а всхлипы почти совсем прекратились. Нет, надо выбираться отсюда. Любой ценой!
— Ну так что? В последний раз спрашиваю.
— Я со… согласна…
— Вот и умничка. Не хочешь косметику на лицо наложить? Как-никак на камеру ты должна быть красивой.
— Хорошо. — Мысли лихорадочно заметались в голове. В худшем случае потяну время. В лучшем — доберусь до телефона или пилочки для ногтей: можно будет ткнуть его куда-нибудь и попытаться сбежать, попутно вызвав помощь.
— Вот твоя сумочка, говори, что подать. Зеркальца, смотрю, у тебя нет, но телефон я тебе не дам. Если только подержу в своих руках, пока ты прихорашиваешься.
Вот облом! Нужно срочно думать другие варианты. Заодно и поискать в какую сторону бежать. Судя по всему, я нахожусь в каком-то подвальном помещении гаража. Значит, сначала надо будет выбраться наверх.
Ну вот, он держит в руках мой телефон в режиме «зеркало» и помогает мне накраситься. Никогда столько косметики не использовала, но сейчас мне это «жизненно» необходимо. Попросила духи и хотела было пшикнуть этому козлу в лицо, но быстро сообразила, что надолго это его не задержит. Это не газовый баллончик. Решила подождать более удобного случая.
Меня хватило минут на пятнадцать. Борис начал злиться и обещал отменить сделку. Пришлось заканчивать с косметикой. После этого он разрезал скотч, связывающий мои ноги. Даже дал немного времени на растирание щиколоток.
А потом приказал приготовиться: включил видеокамеру на штативе и принялся сноровисто расстегивать ремень на брюках.
Несколько ужасных секунд ожидания и он вывалил перед моим лицом своё хозяйство.
— Вздумаешь укусить или оцарапать, и я тебе башку оторву!
Я покорно опустилась перед ним на колени. Голову опустила вниз, чтобы растрепанные волосы закрыли лицо. Он не должен видеть моего решительного настроя.
— Ну, давай, детка, коснись уже его своими губами.
Его аж потряхивало от нетерпения. Меня тоже. Только я не собиралась ублажать этого урода. Я дождалась, когда он сделает шаг ко мне и двумя руками потянулась к его члену и яйцам. Он подумал, наверное, что таким образом я хочу его простимулировать для скорейшего оргазма, но он жестоко ошибся.
Когда до его хозяйства оставались считанные миллиметры, я схватила его член и мошонку и впилась в них своими ногтями. Он дико взвыл. А я собралась с силами и начала их дергать во все стороны. Брызнула кровь. Я дернулась от неожиданности и в этот момент он ударил меня по голове.
Этого хватило, чтобы я отлетела на два метра в противоположную от него сторону. Он дико выл и матерился, а я бросилась бежать.
Сначала вверх по железной лестнице, сваренной из каких-то обломков ржавой трубы, а затем, к спасительной двери гаража. То что это был гараж, я убедилась окончательно, когда увидела здесь старую полуразвалившуюся машину.
Выход был закрыт. Я откинула железный засов в сторону и рванула что было силы ручку двери на себя. Она не поддалась. Помешала толстая цепь, перекинутая через два штыря и блокирующая открытие дверей. Я попыталась её скинуть, но не тут-то было. Цепь оказалась как приклеена.
Я начала оглядываться в поисках чего-нибудь увесистого, чтобы сбить эту цепь, но откуда-то снизу послышался разъярённый вой:
— Я убью тебя, сука!
Под руки попалась какая-то труба, которой я спешно вооружилась. Тут же, не теряя времени, бросилась к лестнице ведущей вниз и пригрела по голове поднимающегося по ней Бориса. Но промахнулась. И тут же за это поплатилась. Его кулак сначала больно ткнулся мне в лицо, а потом и куда то в солнечное сплетение. Я откинулась назад и повалилась на спину.
Удары рук и ног посыпались на меня со страшной силой. Надо же, а я уже и забыла, каково это, быть битой. С безумной решительностью на лице, Борис продолжал меня избивать, но я уже не видела его лица: передо мной стоял так ненавидимый мною брат, который долгих три года усиленно стирался из моей памяти.
Белый свет. Почти нестерпимый для глаз. Жутко болит голова. Где я? Что я? Ничего не понятно.
Рывком приходят ощущение всего тела. Эта была боль. Такая знакомая из моей прошлой жизни. Я ведь умерла и вижу белый райский свет. Почему же так больно?
Моё веко приподнимают чьи-то крепкие настойчивые пальцы. В открытый глаз бьет еще более слепящий свет. Ничего не вижу!
— Алёна Андреевна, вы меня слышите?
Ого, какой приятный мужской баритон. Наверное, таким голосом говорят ангелы.
— Зрачки реагируют — она должна быть в сознании.
