— А, это — на мгновение замолкает и правой рукой почесывает затылок, как будто вспоминая давно забытый момент из жизни. — Мы же по этому поводу вроде разобрались: это ничего не значит. Я люблю только тебя! Такого больше не повторится. Я уже уволил эту шалаву.
Вновь не верю своим ушам. А он даже оправдываться не думает. Повисает затянувшаяся пауза.
— Вот так взять и все забыть?! — мои глаза мгновенно увлажняются, эмоции хлещут через край.
— И что? — в его глазах вспыхивает огонек ярости, прежде не виданный мною. — ЧТО. ТЫ. ПРЕДЛАГАЕШЬ. ДЕЛАТЬ?
— Лёш, я пойду — сквозь всхлипы произношу эти слова и пытаюсь направиться к выходу из номера. На половине пути его руки перехватывают меня и с силой вжимают в ближайшую стену. От резкого движения ударяюсь затылком. В голове вновь вспыхивает унявшаяся было боль.
— Малыш, ты забылась. Тебе некуда идти. Все что у тебя есть, дал тебе я. Без меня ты давно уже наложила бы на себя руки. Забыла, в каком аду ты жила? Я — твой ангел хранитель! Рыцарь на белом коне! Ты только вспомни!
В жизни мне очень повезло с моим Алёшкой! Он подобрал меня с улицы. А если говорить литературным языком, то можно сказать, вырвал из лап чудовища. Чудовище, это конечно, моя семья. И папа, и мама, и старший брат. Ненавижу их! С самого раннего детства я была дня них никто. Меня можно было бить и унижать. Со мной в семье поступали так, как будто я была виновата во всех грехах этого мира. Сначала я была у них навроде диковинной зверушки, которая жила где-то под кроватью. Меня можно было угостить вкусненьким, а можно и загнать пинком под стол, чтоб не мешалась. Став постарше, я превратилась в натуральную служанку. Я мыла, стирала, убирала и готовила для всей семьи. А в качестве награды тумаки и зуботычины. Однажды я попыталась дать отпор отцу, схватилась за нож. Но где там мне совладать со взрослым мужиком. К тому же ему на помощь и брат подоспел. Меня избили до потери сознания, да так, что я еще неделю кровью харкала.
В моей семье я была никто. И звали меня ни как. До сих пор удивляюсь, как с такой жизнью не доходило до сексуального насилия. В этом плане и брат и папа были единогласны во мнении, что никакие другие отношения кроме наших семейных мне не нужны. Когда однажды меня со школы, в которую меня изредка пускали, проводил мальчик, то родные страшно разозлились и избили. Нет, не мальчика. Меня. Школу пришлось на неделю пропустить.
А потом, уже в старших классах, в моей жизни впервые появился Алёша. Как рыцарь на белом коне, точнее на белом мерседесе. Он был старше меня на двенадцать лет. Но я тогда этого не знала. Он приехал в нашу школу по поводу нового строительного подряда, на капитальный ремонт здания. Вышел из своего мерса, высокий, статный, уверенный в себе. Модная, как с иголочки, одежда, стильная прическа, гладко выбритое лицо и дивный аромат мужских духов с привкусом мускатного ореха, который еще долго витал в коридорах школы после его ухода.
Я увидела его в окне и подумала, вот было бы здорово, если бы он приехал именно за мной и увез куда-нибудь далеко-далеко. Но это были лишь мои мечты. Чуть позднее мы встретились с ним в коридоре, он шел в сопровождении директора и администрации школы, а я, вместе с другими учащимися, вжалась в стенку и просто пожирала его своими глазами. Я чуть не описалась от счастья, когда проходя мимо меня, он на секунду отвлекся от разговора и бегло мне улыбнулся. Та улыбка на долгое время запала мне в память. Она снилась мне ночами, я грезила ею на яву. А когда было совсем невмоготу, я закрывала плотнее дверь в свою комнату и пока весь дом пребывал во снах, яростно доводила себя до оргазма, лаская себя рукой между ног.
Школу я закончила. Поступить куда-нибудь дальше мне не дали, предпочитая и дальше использовать меня как служанку и грушу для битья. Я много раз думала о побеге и вот однажды решилась: украла из маминой шкатулки ее немногочисленные сбережения и поехала куда глаза глядят, сев на первый попавшийся автобус. Доехала до конечной. Не зная что делать дальше, села в другой автобус. И надо же было такое случиться, на одной из остановок в него сел и мой брат. Я попыталась затаиться, спрятавшись за широкую спину какой-то дородной тетки, но он меня заметил и тут же, сверкая яростью в глазах, пробился сквозь людскую толчею ко мне:
— Ты что, сука, здесь делаешь?
От осознания того, что он сейчас меня ударит, я вжалась в кресло автобуса. Он хотел было отвесить мне привычную затрещину, но на полпути остановился, воровать оглядываясь по сторонам. Вместо этого он схватил меня за руку и сильно, до слез в глазах, сжал. Я до крови закусила губу, боясь вскрикнуть. Пассажиры стали замечать что-то неладное и брат поспешил поскорее покинуть автобус, буквально выволочив меня на улицу.
Оказавшись вне автобуса он затащил меня за какой-то газетный киоск и со всей силы ударил в живот. Я скрючилась и упала на колени. Дыхание сразу сбилось. По лицу градом катились слезы.
— Только пикни у меня, сука — предупредил брат — дома еще добавлю.
