– Надо бы в городскую больницу. Хорошие врачи все в город перебрались, где побогаче, – встряла матушка. – Натёрла я ему бок мазью, завязала шерстяным платком. Помогло?
– Сама видишь – хожу! Сегодня воду для освящения из реки брали. Три молочных бидона на корыте еле доволокли с соседом до церкви. Заплатил я ему из казны. Он было отказывался, потом взял. А через час, уже выпивший, пришёл в долг просить. Так-то вот.
Сам и виноват я! Даёшь на хлеб, а он – на бутылку… Пока наставляешь, сидит, слушает, будто соглашается, а выйдет за порог…
– А мужик-то этот – рыбак, – добавляет матушка. – Давно обещал рыбы принести. На днях вижу, идёт от реки. Несёт налима и щурят, но не нам…Все завидуют! У нас и в доме и в церкви – везде чисто, красиво, всё в цветах.
– Всё должно блестеть в церкви! – наставительно проговорил батюшка. – Церковь – целебница души и тела. Не все верят. Однако, нынче по осени пришла старуха на костылях. От неё врачи уже отказались. Службу отстояла-отсидела. С молитвой руки к ногам Спасителя приложила, а потом ими свои колена погладила. И без костылей из церкви ушла. Чудны дела твои, Господи!
– Хорошо живётся попу…
Вот и сейчас устал я. После "фермы" боли усилились, а полежать не удалось. Сначала соседка пришла звонить по телефону, у неё мать в больнице. Ну, как я мог не поговорить с ней о её житье, о муже, о детях. А телефон-то в деревне только у нас. Вот и ходят и беспокоят без конца. Не успела соседка уйти, как привезли ребёнка крестить. Хорошо, что нынче дорогу трактором разгребли. На бензин с народа собирали. А в иную деревню и не доберёшься. По телефону сообщат, что тот-то умер, а отпевание заочно служу…
Я сидела, слушала, думала. Не всё так светло и празднично в жизни священника, как мне показалось прошлым летом, когда я заходила в этот дом на какую-то пару часов. Да и общалась-то, в основном, с матушкой.
Батюшка вышел за дровами. Через несколько минут вернулся, и не один. С ним была школьница лет восьми. Батюшка зазвал её попотчевать. Как раз было чем. Он предлагал ей пирог, колбасу, конфеты. Наливая чай, приговаривал: – Не торопись, не торопись… Хоть мне и некогда, но ты – гостья. Кушай не спеша. Ты помогала нам на огороде, а сегодня я могу тебя угостить.
Девочка с аппетитом, но всё медленнее доедала пирог. Сказав "спасибо", с конфетами в руке, она заторопилась уходить. Я вышла с ней на крылечко и спросила: – Добрый ваш батюшка?
– Добрый! – согласилась девочка, и довольная побежала домой, хвастаться.
Так уж случилось, что в силу множества различных причин, своего двоюродного брата Юрия и его жену Галину я не видела почти 30 лет.
Я знала, что они купили дом в Воронежской области недалеко от Новой Усмани, где уже лет десять живет их старшая дочь Люба со своей семьей.
Люба меня встретила и привезла к своим далеко немолодым родителя (им на двоих – 140).
Второй сезон Турковы живут в селе Рождественская Хава. Дом кирпичный, "под шубой" (под неровным толстым слоем штукатурки), на две семьи.
В доме все необходимое есть, даже "удобства". По осени село обещали газифицировать, трубы к дому подведены.
Двадцать соток земли раскопаны, на них посажены фруктовые деревца, картошка, лук.
В те три майских дня, что я гостила у родственников, погода стояла ненастная. В такую погоду на огороде делать нечего, и поэтому у нас было много времени для разговоров.
Мне нравилось сидеть возле печки и смотреть, как ее топит дровами и углем мой двоюродный брат.
А Юре с Галей очень хотелось рассказать мне все, что произошло у них за эти долгие годы. И они, перебивая друг друга, требовали от меня: "Слушай! Слушай!"
Галина, обрадовавшись возможности проговорить всю их совместную жизнь, вулканической лавой извергала свои эмоции радости и обид. А Юрий, в очередной раз безнадежно махнув рукой, мол, жена слова сказать не даёт, уходил полежать перед телевизором, дабы не пропустить начало их с Галей любимого сериала.
Совместная семейная жизнь Турковых началась в поселке Текун Костромской области. Юная санитарка медпункта лесхоза очаровала молодого тракториста. Любовь оказалась взаимной. Поженились. Обустроились. Родили двух дочек – Любу и Надю.
В 70-х годах переехали в центральную область Крыма. Им предоставили типовой дом с приусадебным участком. Обустроились, живность завели.
"Здесь-το можно жить! – говаривала мать Гали. – Климат теплый, фруктов много, и картошки-то два урожая в год!".
Но, что девчонкам картошка и даже яблоки с грушами, – они всю жизнь с нежностью вспоминают родину детства, и леса, и грибы-ягоды. А еще они помнят, как я приезжала к ним в Текун, и Надя, которой тогда было лет пять, умоляла старшую сестру, чтобы та попросила у городской гостьи "сухоного" печенья.
Галина тоже часто мысленно возвращается в Костромскую область:
– Ох, любила я по ягоды ходить. Любу к старушке-соседке отведу, и – в лес.
Однажды набрала черники больше всех! Бабы все допытывались: почему? А я им показала, как ягоды собирала – обеими руками "доила" черничные кустики. Сноровистая была.
