Играет ли Зареченский? Или вправду настолько уверен в чем-то? Он ли подставил шефа? А может, просто знает нечто очень важное?
Пытаться разговаривать с Зареченским по-человечески — невозможно. Эта изворотливая скотина все равно ничего не расскажет, проходили уже не раз.
Ай, к черту! Появится шеф, передам ему информацию, и на этом всё. А теперь за работу! В первую очередь мое дело — отыскать в этом цифровом аду какие-то нестыковки. А с остальным пусть разбирается шеф.
Без пятнадцати шесть звонит стационарный телефон. Продолжая всматриваться в цифры на экране, беру трубку и слышу взволнованный голос секретаря шефа — Любови Станиславовны.
— Кристиночка, зайди, пожалуйста, прямо сейчас к Афанасию Игоревичу, у него к тебе какой-то очень серьезный разговор.
— Насколько серьезный? — хмуро спрашиваю.
— Я не знаю.
— Даже так? — мои брови непроизвольно взлетают вверх.
— Да, сама в шоке, — слышу недовольное бурчание в трубке. — Поторопись.
К заскокам, Любови Станиславовны я давно привыкла, она любит командовать. Все на заводе называют заместителем генерального именно её, а не Маркелова. За глаза, конечно же, и с оглядкой, чтобы не дай бог не услышал сам Маркелов. Любовь Станиславовна всегда имела на шефа огромное влияние, к её словам и опыту он очень часто прислушивался. Она даже не гнушалась на каких-нибудь планерках или важных собраниях давать шефу советы вслух. И советы, между прочим, очень дельные. А еще Любовь Станиславовна всегда в курсе всех дел, творящихся на заводе. Абсолютно всех. А сейчас… сейчас она меня не просто удивила своим «не знаю», но и насторожила. Неужели тучи настолько сгустились, и Зареченский вовсе не играл?
Все эти мысли проносятся в голове за секунду. Быстро выключив компьютер, я со своей охраной иду к шефу на последний этаж.
В приемной при виде моих телохранителей Любовь Станиславовны приподнимает одну бровь, и на лице её отчего-то появляется веселая улыбка.
— Так значит, эта правда, что Маркелова к стеночке ставили и обыскивали? — переведя взгляд на меня, спрашивает она.
— Правда, — киваю, а сама робко смотрю на дверь шефа.
— Иди быстрее, он не в духе, сегодня так особенно, — тут же нахмурившись, добавляет Любовь Станиславовна.
Что удивительно, моя охрана впервые остается за дверью и со мной к шефу не идет. Этот факт еще сильнее настораживает.
Афанасий Игоревич сидит за столом, а перед ним лежит какой-то документ. Мне кажется или шеф немного осунулся, и под глазами у него появились темные круги?
Я сажусь напротив и жду, что он скажет. Но шеф не торопится. Он продолжает смотреть в документ и угрюмо молчать.
— Афанасий Игоревич? — робко окликаю человека, практически заменившего мне отца.
Говорить что-то первой пока не могу. Ощущения странные — словно затишье перед бурей. Но то, что я слышу от шефа, повергает меня не просто в недоумение…
— Крис, я сегодня встречался с твоим мужем Тарасенко, — шеф поднимает уставший взгляд. — И я рад, что ты наконец-то в хороших руках.
— Это не то, что вы думаете, я не… — хочу запротестовать и объяснить, что это было глупой шуткой и недоразумением. Но он резко повышает голос, заставив меня замолкнуть:
— Не перебивай! Мы пообедали с ним сегодня вместе. И он все мне объяснил. И да, Крис, — взгляд шефа полон решимости. — Я тогда ведь проводил расследование по твоему делу. — Я открываю рот от удивления. — Знаю, ты хотела сделать из этого тайну, но когда моя Иришка привела тебя домой… сама понимаешь, друзей у неё не так много, — улыбка шефа становится болезненной. — Потому я поручил службе безопасности проверить тебя от и до.
— Я понимаю, — киваю, как болванчик, всё еще не зная, как относится к тому, что рассказывает мне шеф.
— Да, — постукивает ручкой по столу в ответ он. — Ты знаешь, Иришка с Любой для меня всё, хоть я и знаю, как она чувствует и видит людей, но все же… Не позволил бы ей привести в дом… — он криво улыбается, — нехорошего человека. В результате я выяснил всё, что с тобой произошло.
Непроизвольно хватаюсь за шею, а на душе становится так гадко и мерзко, что хоть волком вой. Я ведь надеялась до последнего, что, ни он, ни тетя Люба ничего не знают…
А Афанасий Игоревич, не обращая внимания на мои эмоции, продолжает:
— Даже до твоего Тарасенко добрался. И он ни в чем не виноват. Я не хотел тебя тогда тревожить, парень уже давно жил в Испании, а все остальные понесли наказание. Мгновенная карма. И ты, кстати, не была их единственной жертвой. Они промышляли этим гнилым делом несколько лет. Слухи ходили, что некоторые девчонки вообще без вести пропадали, особенно те, у которых не было родных.
Впервые на лице шефа я вижу такое выражение, от которого хочется под стол спрятаться. Нет, некоторые сослуживцы говорили мне, что он далеко не «няша», но сейчас… сейчас я вижу то, о чем даже не подозревала.
— Какое еще наказание? — голос хрипит от переполняющих меня эмоций.
