Вот так просто, лицом к лицу. Этот зверь застыл, сверля меня своими колдовскими глазами. Я только могла невинно хлопать глазами. Но, Ида, ты уже ни капли не невинна. Порочная. Грешная. Если задуматься, то даже не заслуживаешь быть счастливой.
— Зачем ты... - начала было я говорить неуверенным голосом и осеклась.
Как же будоражит его взгляд и близость, заставляя все мысли спутаться и вылететь из головы. Губы приоткрылись, желая грубой мужской ласки. Хочу, чтобы он снова все решил за меня и просто смял в страстном поцелуе. Хочу опять почувствовать сильные руки на своем теле и медленно сгорать в порочном пламени вместе с этим вером.
Одним быстрым движением его пальцы сбросили бретель моей рубашки и, едва касаясь, скользнули по ключице вверх. Я частенько задышала, пребывая в оцепенении и предвкушении, не отводя от него глаз.
Какой же он красивый!
— Ида-а-а.
Голос Дерона охрип от желания. Я уверена, что именно он сейчас испытывает, как бы грубо себя не вел, как бы не пытался задеть словами раньше. Могу понять, почему он говорил эти обидные вещи, если учесть, как я повела себя.
— Дэрон, я... - договорить слово было не суждено.
Мужчина резко отстранился и напрягся, всматриваясь куда-то в сторону леса:
— Что случилось?
— Вернись в дом и не выходи, — властно припечатал. — На нас напали.
Руки мгновенно затряслись от услышанного. Перед глазами, как никогда ясно вспыхнули картины прошлой ночи. Мощные волчьи челюсти и острые зубы, алые глаза, слюна, капающая на землю. Стало страшно при жизни веркошек, находящихся в лесу.
— Помоги им, — вскочила я с места, но это прозвучало одновременно с его прыжком на землю.
Приземлился он уже обращённым огромным зверем.
Зарычал, отталкиваясь от земли так, что полетели ошметки почвы и скрылся в темноте.
Несколько часов я не могла найти для себя места
Мерила шагами комнату, прохаживаясь туда-сюда.
Потом, не выдержав напряжения, накинула халат и стала ходить по коридорам, все время заглядывая в окна. И только почти с рассветом смогла выдохнуть с облегчением. Всего на мгновение, пока мои глаза не зацепились за сомкнутые руки Гелиана и Саннаи. Я отшатнулась, зажимая рот руками и не веря в то, что вижу, а когда снова жадно впилась глазами в приближающуюся группу, они уже шли порознь.
Неужели показалось? Неужели это просто усталость от бессонной ночи и переживания играют злую жару с моим разумом?
Желание встречаться с ними взглядами или говорит пропало и я юркой кошкой побежала обратно в комнату. Лучше уж притвориться спящей и избежать всего, что могло сейчас окончательно меня добить.
Выглядывая в окно через приоткрытую штору, я не могла высмотреть Гелиана. Куда же он запропастился? Компания у костра смеялась и веселилась, обсуждая планы на завтра. Разговора с Гелианом мне удалось избежать, когда он вернулся, а потом скрыться за дверью ванной еще до его пробуждения. Стоит ли говорить, что я притворилась спящей и только слушала, как он вошел в комнату и уснул рядом? А я потом не могла сомкнуть глаз, думая, казалось ли мне все то, что видела.
— Добрый ранок, милая! — послышался голос за дверью. — Мне нужно пойти и написать письмо отцу, а потом я за тобой зайду. Нужно отпраздновать нашу победу.
— Хорошо, — только и смогла выдать. Значит, сегодня никаких забегов они делать не будут.
Половица сзади скрипнула, заставляя вздрогнуть каждую клетку тела. И как я не заметила, что уже не одна? Хотя, чему я удивляюсь? Здесь все веры, а их умение незаметно подкрадывалось ни раз меня пугало.
Я хотела было повернуться, но грудную клетку сильно сдавила чужая рука, выдавливая воздух из легких. Ухо опалило жар чужого дыхания, и я закрыла глаза.
— Лиан, — шепнула я вмиг охрипшим голосом, почему-то решил, что это вон за мной пришел.
Но мой жених молчит, продолжая прижимать меня к своей широкой мускулистой груди. Странно вдруг почувствовать такую силу от своей вера, хотя я знала, что она изменится в дни «Охоты». В голове не возникло ни единой мысли, чтобы ему не подчиниться. Даже наоборот, его властные движения заводят. Что очень странно. В прошлый раз, когда он приставал, меня это напугало до слез и легкого отвращения.
Он прижал меня к стене всем своим телом, лишая возможности пошевелиться. Ребра сдавило до боли, но вместе с тем мне не хотелось останавливаться.
Было что-то в этом заставляющее сердце стучать побыстрее, а кожу покалывать и странно вибрировать.
Одной рукой он сдавил мою грудь, потом поймал бусину окаменелого соска, прокручивая ее между пальцев. Сжала зубы и откинула голову назад, подставляясь под смелые ласки. Каждое касание невероятно чувствовалось из-за тонкой ткани платья, словно его и нет на мне.
Хотелось накрыть его руку своей, заставит двигаться нежней, но как можно не подчиниться будущему Альфе? Потом я прикрыла глаза, опираясь на стену долонями и позволила творить с моим телом бесстыдство.