– Никакой! Никакой не должно быть! Мы ведь даже почти не знакомы.
– А вот этот момент мое тело совершенно не волнует. Ну, ты будешь с меня слезать или продолжишь провоцировать?
Последнее он произнес низким хриплым шепотом прямо мне в губы. Щеки вспыхнули, а сердце снова зачастило. Вот же наглец! Сейчас Дерейк казался каким угодно, но не ледяным.
– Глаза закрой! – приказала я.
– Зачем?
– Ты идиот? – искренне удивилась я и сама положила холодную ладонь на его лицо, пытаясь одновременно сползти в парня, удержать свободной рукой полотенце и не дать Дерейку открыть глаза. Получалось это не очень хорошо, но все же я справилась и проворно отползла в сторону.
Пол в раздевалке был ледяным, поэтому я поднялась и поставила одну замерзшую ступню на другую, замерев, словно мокрая цапля. Не сказала бы, что так стало теплее, но хотя бы мерзла только одна нога, а не вся я. Представляю, какой у меня был видок, но вот поднявшийся с пола Дерейк смотрел на меня потемневшим, тяжелым взглядом, и я не могла его прочитать. Смеяться парень точно не собирался.
Зуб не попадал на зуб. Полотенце облепило все тело, волосы висели мокрыми сосульками, и от того, чтобы разрыдаться меня удерживала выдержка, воля и папино наставление, которое я запомнила еще из детства: «Несцы! Мужики не рыдают».
За восемнадцать лет жизни я так и не решилась сказать папе, что я девочка. Видимо, он все же считал воспринимал сыном, только очень странным – в юбке и с длинными волосами. Но эти отличия не давали мне права, быть слабой. Вот я и не рыдала, даже когда очень холодно, обидно и зло.
– Ты совсем замерзла, – сочувственно отозвался Дерейк, посмотрев на меня, и сделал шаг вперед, снимая с плеч пиджак, который тоже был мокрым.
– Стой, где стоишь! – осекла его я, выставив перед руку. Хватит с меня на сегодня неловкости.
– Хорошо! – Он поднял руки в примирительном жесте и действительно замер на расстоянии.
– А теперь убирайся! – велела я.
– И что, даже «спасибо» не скажешь? – хмыкнул он в ответ на мою грубость и демонстративно привалился к шкафчику.
– Я не уверена, что есть за что, – призналась я. – Я же не знаю, кто меня запер. Вдруг ты? Не сам, конечно, но участвовал в этом.
Дерек усмехнулся и показательно закатил глаза.
– А мне кажется, ты прекрасно знаешь, кто устроил тебе эти неприятности, Молли. И прекрасно понимаешь, я тут ни причем.
В словах парня имелся определенный резон, но меня все равно не покидали сомнения.
– Допустим, – нехотя согласилась я. – Но откуда ты узнал и как тут оказался? Я не очень верю в случайности.
– Я тебя умоляю! – парень снова закатил глаза. – Я не участвую в грязной девчоночьей возне. Услышал, что Присс решила тебя проучить, и подумал, что тебе может потребоваться помощь. Видишь, оказался прав. А ты мне нос разбила и даже «спасибо» сказать не хочешь. Мне, между прочим, было больно. И мокро.
Я посмотрела на парня немного виновато, но нос его выглядел вполне прилично, лишь немного опух, а вот рубашка и штаны, правда, пострадали. О том, что я его ударила, напоминало еще небольшое пятнышко крови на воротнике рубашки. Признаю свою вину. Я сначала посушила Дерейка, а потом себя, но парень вместо благодарности лишь сморщился. Кажется, у нас обоих были проблемы с умением сказать «спасибо».
– Вот кто тебя учил так с вещами обходиться? – с досадой спросил он. Рубашка на груди, и правда, стояла колом, и создавалось впечатление, что ее пожевал кто-то очень голодный, но так и не сумевший справиться с дорогой шелковой тканью, да и брюки утратили свою форму и стрелки. Но зато все было сухим!
– Ну прости, если бы я знала, что тебе больше нравится ходить мокрым, конечно, не стала бы вмешиваться, – надулась я. Ведь, действительно, хотела, как лучше.
– Бытовая магия не твой конек, – резюмировал парень.
– Конечно. – Даже спорить не стала, направляясь к своему шкафчику. – Я стихийный маг, неплохой артефактор, а не бытовой маг! Сделать красивое колечко, сережки или колье – пожалуйста, а убраться и привести в порядок одежду – это не ко мне. Это на бытовой факультет, там готовят ответственных жен для аристократов.
– Но самые-то элементарные заклятья можно было отработать? – не согласился со мной Дерейк. – Это банально удобно.
– Вот стервы! – возмутилась я, игнорируя бурчание парня, про удобство бытовой магии. – Они украли мою одежду! Я не готова разгуливать, к их радости, по улице в полотенце!
– Ну… – парень пожал плечами. Похоже, он не сильно-то удивился. – Значит, подберешь себе что-нибудь из этого.
Он дернул дверцу приоткрытого шкафчика, рядом с которым стояла чья-то забытая сумка, и вытряхнул блузку, юбку и пиджак. Как иронично, пиджак был фиолетовый – цвета бытового факультета.
– Предлагаешь надеть чужие вещи? – возмутилась я.
– Владелица будет не против, – как ни в чем ни бывало, отозвался Дерейк. Будто благословение владелицы помятой юбки как-то меняло эту гадкую ситуацию. С согласием или без, влезать в чужие вещи не хотелось, но для приличия я спросила:
– А ты откуда знаешь?
