– Эрика, у тебя всегда и все не специально, но почему-то страдают другие люди. И раз уж ты все это затеяла, доведи, пожалуйста, до конца! Ты, желая мне помочь и сделать добро, пока втянула в кучу сомнительных авантюр, и если эти сомнительные авантюры еще закончатся тем, что ты передумаешь…
– Не передумаю! – горячо возразила я, мигом устыдившись того, что подобные мысли у меня все же возникали и не раз, потому что Дерейк, мать его, Стафшер слишком харизматичен для конченого мерзавца, каким я себе его представляла! Но перед Молли я действительно была виновата и решила, что первый артефакт, который создам, подарю Молли, в знак извинения. Ну а что я еще могла сделать? В ситуации с Рюком изменить-то уже ничего не получится, даже если бы захотела.
А если учесть, что я не хочу, то совсем без шансов. Но Молли о моих мыслях не знала, поэтому продолжила дуться, а я отправилась душ, чтобы облачиться в любимую голубую пижамку и уснуть, едва голова коснулась подушки, и даже воспоминания про поцелуй с Дерейком не могли меня отвлечь, хотя изначально я планировала подумать о том, как быть с завтрашним свиданием. Одна часть меня хотела пойти и закрепить начало отношений, а другая часть говорила, что значительно лучше подинамить парня под каким-нибудь благовидным предлогом. Я еще не знала, что вопрос со свиданием решится сам собой, когда с утра пораньше ко мне кое-кто заявится, причем, в нетипичном для него амплуа.
Дерейк
Если день идет по одному месту, это обычно понятно с того момента, как ты открываешь глаза. С утра из зеркала на меня смотрело нечто. Я даже описать это не могу. Цензурных слов не было. Эда очень разумно на каждом пузырьке с зельем или баночке с мазью писала, что не принимает претензии и не возвращает деньги. Вопрос к тем идиотам, которые раз за разом ходят к ней за алхимическими экспериментами и испытывают все это на себе. И да, я тоже себя причислял к идиотам. Этим утром особенно.
Нет, синяки изрядно побледнели (ну, насколько я мог судить), ссадины затянулись, но места, на которые я нанес чудодейственное средство, окрасились в жизнерадостный поросячий цвет! Просто замечательно! Это, вообще, нормально?
Похоже, придется идти к Молли и отменять свидание, а девушки такое не любят! «Парней с розовой рожей тоже», – напомнил я себе и выругался. И главное, претензии высказывать Эде бесполезно! Угрызений совести она никогда не испытывает, и ей наплевать, что у кого-то сорвалось свидание.
Интересно, если я предложу перенести свидание в свои апартаменты, которые как раз сегодня должен освободить Андреас, Молли меня сразу пошлет или согласится! И что, демоны задери, делать с розовой рожей? А если завтра пятна не исчезнут? Надо мной будет ржать вся академия. Впрочем, уже сегодня надо мной будет ржать вся академия! Дерейк Стафшер – образец стиля и элегантности ходит с розовыми пятнами на лице! Может быть, кому-то другому такое простили бы, но точно не мне. Надо написать себе записку и повесить ее на видное место «Никогда не покупать зелья у Эды» – у нее явно любовь к розовому!
Когда я смирился с неизбежным и собрался сходить и позавтракать, потому что голод стал большей проблемой, чем розовые пятна на лице, прилетело еще одно неприятное сообщение.
Точнее, оно красовалось на моем планшете еще с ночи, но заметил я его только сейчас. Оно было от нашего защитника.
«Дерейк, мне кажется, тебе стоит наведаться домой. Там возникла непредвиденная ситуация».
«Да что б вас!» – выругался я и отправился на поиски Андреаса, который мог рассказать мне, что произошло. За мой дом и непредвиденные ситуации отвечал он. Друг дрых в моих апартаментах поперек кровати безмятежным сном младенца. Когда я его растолкал, Андреас сначала непонимающе на меня таращился, потом сообщил, что уехал одним из первых, поэтому представления не имеет, что творилось в моем доме ночью. От этой информации волосы зашевелились на затылке.
– Ты же обещал! – возмутился я. – Клялся, что проследишь за тем, чтобы все прошло гладко!
– О! Ты, смотрю, к Эде за зельем ходил, – хохотнул друг. – Тебе идет! С кем ты подрался?
– Андреас, не увиливай! Какого демона ты вчера уехал?
– Я думал, ты будешь ночевать дома. – Он пожал плечами и зевнул.
Очень жаль, что друзьям не бьют физиономию. Очень хотелось. Родители вернутся через три дня, и, если хотя бы заподозрят, что творилось у нас дома, мне несдобровать!
– Ты и «думал» не совместимо! – выпалил я и взъерошил волосы. – Напомни мне, чтобы я больше никогда в жизни не шел у тебя на поводу! И комнату мою освободи!
– Эй, у меня срок до завтра! – Андреас в знак протеста завернулся в одеяло. Мое одеяло!
– Чтобы сегодня съехал к себе на четвертый этаж, – рыкнул я зверея. – Лимит моего хорошего к тебе отношения исчерпан!
