– Скандал – это когда конфликт между двумя разумными переливается в уши к третьему, – сухо произнесла Леммай. Но продолжила уже нежнее и слаще: – …Так меня сестрички учили… Но если ты имеешь в виду обычные вспышки злости, то я не знаю, что такое ты мог бы сделать, от чего я бы разозлилась.
– Я рад. Но… я не ослышался? Ты сказала "сестрички"?
– Да, у меня много сестёр. И я их люблю. Они очень милые и красивые. Некоторые просто душки. Кармин… я серьёзно. Если ты хочешь, чтобы дочь алмазного варлорда жила в пещере, то в ней должно быть чисто.
– Это намёк на то, что алмазный варлорд должен своими руками вымыть пещеру? – со смешком поинтересовался Кармин.
– Именно!.. – с тем же смешком ответила ему Леммай.
Наивный мужчина решил бы, что Леммай в очередной раз над ним подтрунивает. Но сейчас он думал о том, что Леммай едва-едва, очень мягко касается его границ, словно проверяя их. Проверяя его преданность или… глупость?
– Ты удивишься, Леммай, – с широкой улыбкой отвечал Кармин, – но я уже это сделал.
– О, боги!.. – воскликнула Леммай с удивлением ровно до степени выпученных глаз. – Не может быть!..
Кармин победно улыбнулся:
– Ты полагала, что я на это не способен? Я готов удивлять тебя сколько угодно. Во мне полно сил для самых разных свершений.
– Ты же алмазный варлорд!..
– Похоже, алмазные варлорды в некоторых ситуациях ничем не отличаются от обычных шипастых. Особенно если хотят обеспечить своих красавиц самым лучшим пристанищем, – и Кармин глянул вглубь пещеры, открывающейся сразу за тем большим камнем, у которого решила отдохнуть его возлюбленная.
– Кармин!.. – протянула Леммай, оглянувшись. – Ты так говоришь, что я уже начинаю думать, что это самое лучшее место для нас троих.
– Осталось только проверить.
И он сделал несколько вычурный приглашающий жест.
Леммай весело рассмеялась в ответ и чуточку позже действительно прошла в пещеру.
Сарма просыпалась с необыкновенным трудом. Она слышала то жалобный, то сердитый плач Эю, но не могла ни пошевелиться, ни открыть глаза.
Кровь словно стынет. Рукам, бёдрам и ступням холодно, а воздух при этом вполне нормальный, тёплый. При этом всё равно адски душно, словно от жары. В голове каша, веки тяжёлые и дурнота… очень странная… такого с ней ещё не было.
Кармин рядом. Он что-то делает рядом с Эю, и она вроде бы ненадолго умолкает, но потом снова заливается плачем. И уже не кричит так сердито, как обычно в руках у Кармина, а явно зовёт на помощь свою маму. Кармин что-то говорит дочери, но не разобрать что именно. Эю оглушала и мучила Сарму до тех пор, пока её крики не превратились в недовольное мычание.
Только тогда с огромным трудом серена открыла глаза и едва-едва осознала увиденное: Кармин пытался подкрепить Эю густым заменителем молока.
Она хотела запретить Кармину делать это, но не смогла даже рта открыть – не было сил. И это дало ей время чуточку подумать.
То, что заменитель вообще у него был, предположительно говорило о том, что какое-то время назад произошло что-то серьёзное. Может быть, это какая-то неизвестная болезнь поразила Сарму, и Кармин посчитал, что Эю может заразиться. А может быть, болезнь была известной Кармину, но… всего лишь пропало молоко. Оно могло пропасть. Сарма нервничала и переживала из-за рискованности своего положения. День за днём ругала себя за то, что остаётся с Кармином, вместо того, чтобы улететь на Циннию к отцу. Совсем извелась. А толку не было.
Но Сарма вдруг поняла, что чувствует себя куда лучше. И она смогла пошевелиться. Вот только почти сразу же раздался звон. Ужасный, очень громкий металлический звон.
Кармин резко повернулся к Сарме. Она приподнялась и с трудом села на постели из травы и одеял и посмотрела туда, откуда донёсся звон – в сторону своих собственных ног.
– Что это?! – воскликнула она хрипло и невнятно, взглянув на Кармина и снова повернулась к своим ногам, прикованным цепями к огромному камню.
– Ты лгала мне всё это время, – быстро сказал Кармин. – Может быть, пора подумать и рассказать правду?
Сарма моргнула и затараторила:
– Ты же знал, что моё имя ненастоящее, а то, что я так и не назвала тебе настоящего, вовсе не считается враньём. Нет, правда, тут дело даже не в том, что и как называется!.. Кармин, на такое даже обижаться глупо!..
– Мы оба знаем, что я подразумевал не совсем эту правду.
Сарме стало так холодно от страха, что казалось, сейчас непременно застучат зубы. Но она постаралась мгновенно взять себя в руки и не слишком задумываться над фразами. Лучше пороть откровенную чушь, чем давать Кармину повод подозревать, что его возлюбленная тщательно продумывает ответы.
– Я понятия не имею, о чём ты, – пожала плечами Сарма и поняла, насколько неубедительно это вышло.
Кармин вдруг весело рассмеялся.
– Я слышал это от кого-то в вашей столице. Там в таких случаях насмешливо отвечают "Правильно, не сдавайся, ври до конца!"
– Но… – Леммай коротко хохотнула в ответ. – Это правда. Я не представляю, о чём ты.
