Не рассмеялась только мама. Она одарила папу укоризненным взглядом и попыталась пнуть его под столом ногой. Острый мыс лодочки промахнулся и попал Егору в лодыжку.
— Ай, мам! — заверещал брат. — За что?!
— Веди себя прилично, — вместо извинений шикнула на него мама. Если бы в нашей семье существовало домашнее насилие, его практиковала бы именно она.
— А пусть теперь Делька расскажет, что у нее на работе интересного! — отомстил Егор, прекрасно зная, что разговоры о том, чем я занимаюсь, вгоняют маму в краску.
— Ничего интересного, закопалась в бумажках. Годовые отчеты, все как у всех. Кстати, Илья, ты смотрел последний выпуск «Криминального репортера»? — наконец-то дождавшись, когда мне дадут слово, спросила я. — Похоже, у мужа твоей сестры работа поинтереснее, чем у меня.
— Да? — то ли от напряжения из-за сидящего рядом мэра, то ли от злости, лицо парня на секунду перекосило. — И что там?
— Жуткая история: кто-то убивает вебкам-моделей и их клиентов. Не слышал об этом деле?
В ответ он только пожал плечами.
— А это еще что такое? — заинтересовался Александр Николаевич. — Модели эти…
— Вебкам. Это девушки, которые ведут в Интернете трансляцию через вебкамеру.
— И что они делают? — наклонился он в мою сторону.
Мама со звоном опустила вилку на тарелку.
— В основном, раздеваются.
— Как интересно… — ухмыльнулся мэр.
— Не представляю, что за люди посещают такие сайты! — заметила мама. — Какой в этом смысл?
— А главное, что толку? — рассмеялся папа.
— В нашей полиции об этом ничего не слышали? — не желая смириться, что потратила еще один день впустую, спросила я.
— Слышали, наверно, но я как-то не интересовался, — отозвался Илья, ковыряясь вилкой в салате.
— А мне было бы интересно.
— Да? — оторвал взгляд от тарелки он. — Если хочешь, я могу… — оглянувшись на мэра, который уже переключился на обсуждение сезона охоты, шепотом закончил: — пробить по базе.
— Правда? Было бы здорово!
Его глаза слегка прищурились, и я поняла, что слишком бурно отреагировала. Пришлось добавить:
— Если, конечно, тебе самому интересно…
— Пожалуй, да, — кивнул он и впервые за вечер принялся с аппетитом поглощать все, что мама успела подложить ему в тарелку.
Когда гости стали расходиться, Илья, как я и ожидала, предложил подвезти меня домой. Чтобы не пришлось отказывать, я заранее вызвалась помочь вымыть посуду. Мама была против, но папа, которому предстояло этим заниматься, обрадовался компании.
— Вот, держи, — протянул он мне полотенце. — Будешь вытирать тарелки. Садись поближе, чтобы громко говорить не пришлось, а то…
— Он многозначительно кивнул в сторону столовой, в которой наводила порядок мама. Глядя на отца в этой нелепой красной рубашке, с закинутым за плечо галстуком, я подумала, что не так уж плохо быть одной. Иногда без пары можно чувствовать себя менее одинокой, чем рядом с так называемыми близкими.
— Ты когда-нибудь любил? — сам собой вырвался у меня вопрос.
— Конечно! Знала бы ты, какой ураган бушевал у меня в груди, когда я впервые увидел твою маму!
— Понятно, но сколько тебе тогда было? Семнадцать?
— Восемнадцать! Прошу заметить, мы оба были совершеннолетними, — улыбнулся он.
— И все-таки, с тех пор прошло столько лет, вы оба изменились. Неужели ты никогда…
— Хочешь спросить, не изменял ли я маме? — вздохнул он.
— Нет, я не…
— Хотел, но не стал.
— Почему?
— Не понял! А где же «Как ты мог, отец?!»
— Тяжело признавать это, но я бы скорее поняла, почему ты это сделал, чем почему не стал.
— У-у-у… И тебя, значит, посетило сие великое чувство.
Последнее слова он произнес, выговаривая все буквы.
— Почему так иронично? Ты не веришь в любовь?
— Отчего же, верю. Она есть, и время от времени случается с каждым человеком, как грипп.
— Хочешь сказать, она проходит?
— В основном. От гриппа, знаешь ли, тоже иногда умирают.
— Значит, с тобой такое тоже случалось? Я имею в виду, после встречи с мамой.
— По серьезному — один раз.
— И все-таки ты не изменил. И не ушел.
— А что бы ты предпочла, чтобы я бросил десятилетнюю дочь?
Мне было десять, когда папа полюбил… В десять я болела кошмарной ангиной, из-за которой пропало целое лето. Восстановиться смогла только к сентябрю. В тот год в нашем классе появился новенький мальчик, Кирилл. Светловолосый, с веснушками и классным чувством юмора. Он проучился с нами всего три месяца и перешел в другую школу, ближе к дому, но я помню его до сих пор. Выходит, в тот год я впервые влюбилась…
— Я бы поняла. И хотела бы, чтобы ты был счастлив.
— У меня и так все хорошо, — благодарно улыбнулся мне папа, погладив мокрой рукой по щеке. — Двое замечательных детей, заботливая жена, карьера. Я, если ты не забыла, лучший хирург Невинногорска!
— А ты счастлив?
— Конечно, — кивнул он, возвращаясь к посуде. — Конечно.
