— Да? — Я не поняла, о чем речь, но решила дождаться, пока он сам расскажет, хоть мне и не терпелось попросить его навести справки о Чернове.
— Убийств с похожими обстоятельствами много. Особенно часто срывают сережки.
— Ничего страшного… — попыталась я приободрить Илью, вспомнив, о чем попросила узнать в прошлый раз.
— Но я нашел одно, — перебил меня он, — в котором совпали все обстоятельства. Даже тело лежало в такой же позе, как в передаче. Правда, следы укусов никто не вырезал, но в остальном совпадение сто процентов.
— Здорово! Огромное спасибо.
— Только есть один нюанс…
Естественно, как же без нюансов? С Черновым, казалось, все тоже складывалось идеально.
— Какой?
— Убийство произошло шестнадцать лет назад в Подмосковье. Ему предшествовало групповое изнасилование. Всех виновных осудили, а самый короткий срок в деле — двадцать лет лишения свободы. В общем, вряд ли оно как-то связано с убийствами вебкам-стриптизерш и их клиентов.
— Разве кого-то из осужденных не могли освободить досрочно?
— Допустим. Считаешь, человек выйдет из тюрьмы через шестнадцать лет и в деталях повторит свое преступление?
— Возможно, если он маньяк.
— Здесь скорее сработал эффект влияния группы, а не чьи-то индивидуальные наклонности.
— Почему ты так решил?
— Потому, что так написано в заключении судебного психолога…
— Слушай, можешь прислать мне эти документы?
— Нет, — сказал он настолько уверенным голосом, что я на минуту растерялась. — Если я их скопирую или распечатаю, у меня будут проблемы. То, что я вообще искал эти материалы, уже может вызвать подозрения.
— Прости, я не хотела тебя подставлять…
— Ничего страшного. Если заметят, скажу, что случайно не туда щелкнул мышкой.
— А промахнуться дважды ты не мог? — улыбнулась я, надеясь, что он почувствует это по голосу.
— Исключено, прости.
— Понятно. Спасибо за помощь.
— Обращайся, я всегда к твоим услугам, — тон его голоса снова потеплел.
— А можно прямо сейчас?
— Только если это не связано с тем делом. Его мне лучше больше не открывать.
— Конечно, не связано. Скажи, если бы твоя подруга попросила тебя навести справки о своем новом знакомом, ты бы смог ей помочь, или это тоже запрещено?
— Хвалить за такое, конечно, никто не станет, но и выговор с занесением в личное дело я вряд ли получу, — протянул Илья, но секунду спустя с гораздо большим интересом спросил: — А что? Ты с кем-то встречаешься? Как его зовут?
— Так, переписываюсь. Чернов Кирилл Валерьевич.
— Адрес его знаешь?
— Вот это и подозрительно — не дает. Письма отправляю на абонентский ящик.
— Вы еще и по обычной почте переписываетесь?!
— Знаю, голубиной было бы оригинальнее, но эпистолярный жанр сам по себе романтичен, не находишь?
— Продиктуй адрес ящика, я про него все узнаю. Тоже мне, романтик с большой дороги…
Закончив разговор, я посчитала, что на сегодня сделала все, что могла, но перед тем, как лечь спать, открыла письмо Леси и снова нажала ответить.
«Не паникуй, — застучали по клавиатуре пальцы. — Я только что созвонилась со знакомым полицейским и попросила его навести справки о Кирилле Чернове. Твоя задача — успокоиться и вести себя как можно осмотрительнее. Если есть возможность, попроси кого-нибудь из близких побыть рядом, пока не удастся выяснить, где сейчас находится Чернов».
Дожевав приготовленную маман яичницу, Леша повесил через плечо пустую спортивную сумку и вышел в подъезд. Идти в зал он не планировал. Ночью предстояла очередная многочасовая тренировка, а мышцы еще не успели восстановиться после предыдущей. Несмотря на абсурдность ситуации, настроение было отличное. День обещал быть почти летним, на небе ни облачка. Термометра у него не было, зато прогноз на смартфоне обещал восемнадцать градусов. Красота!
Леша сбежал вниз по лестнице и, не останавливаясь, заглянул в щель почтового ящика. Даже беглый взгляд успел зацепить желтую полосу. Пришлось вернуться. В ящике оказался пухлый конверт. Несмотря на отсутствие пометок снаружи и пупырчатую пленку внутри, Леша сразу же догадался, что и от кого получил. На всякий случай он все-таки разорвал бумагу. Связка ключей и записка с адресом, на этот раз московским.
Ощутив в руке холод металла, Леша почувствовал, как под кожу пробирается мороз. Перед глазами, теперь и открытыми, снова появилось растерзанное женское тело. Смерти никогда не было места в его фантазиях. Насилию — всегда пожалуйста. И то, только сексуальному: жесткие проникновения, укусы, разрывы. Ни каких ударов кулаками или тем более посторонними предметами, никаких удушений. Все его воображаемые жертвы, в теории, должны были утереть слезки и жить дальше. Откуда, в таком случае, взялись эти трупы?
