Сейчас мне обидно и неприятно. Первое наше свидание мне было действительно необходимо, и оно выполнило свою задачу. Однако теперь все это стало очень утомительным.
– Да, да, – кричу я, чтобы ускорить процесс. Надавливаю пальцем там, где ему нравится, прижимаюсь грудью к его лицу и двигаюсь так, чтобы ему было удобнее.
Пытаюсь представить Мерри в тюрьме. Преступница, которая наказана за свои злодеяния. Никогда не знаешь, какие сюрпризы тебе преподнесет жизнь и в какие уголки она тебя занесет. Прошлым вечером Сэм облапал меня своими окровавленными руками и обдал перегаром. Раньше я не замечала, какой он все-таки неотесанный мужлан. Грубый, самоуверенный, пошлый. Я привыкла к более утонченным манерам.
О чем я думала? Да, я иногда ошибаюсь в людях. В последнее время я перенесла слишком много душевных травм, которые оставили глубокие шрамы на моем сердце. Иногда, когда по ночам меня мучает бессонница, я захожу в комнату Конора, вдыхаю запах его одеял, провожу пальцем там, где он когда-то лежал.
Чувствую, как острая боль пронзает мое сердце и терзает мою душу.
Однажды Сэм пришел домой поздно ночью. Я убаюкивала Конора, сидя в старом кресле в детской.
– О, тетушка Фрэнк, – прошептал Сэм. – Фея-крестная.
Я улыбнулась, мне тогда понравились его слова. Но сейчас я могу думать только о ведьмах-крестных, которые наводят порчу и посылают проклятия. Те, которые погружают детей в столетний сон или заставляют их навсегда исчезнуть.
Карл схватил меня за горло, потянул к себе, крепко сжал. У меня болят бедра, но я не смею останавливаться: «О да, да, да». Наконец он сделал последний толчок, на этот раз глубоко войдя в мою плоть.
– Все в порядке, – солгала я. – Я принимаю противозачаточные таблетки.
– Несколько дней назад у Эльзы случился очередной выкидыш, – вздохнул он. – Она просто обезумела от горя.
Я едва сдержалась, чтобы не залепить ему пощечину.
Он застегнул брюки на змейку и оставил меня лежать на холодном цементном полу.
– Мерри, Мерри, вы меня слышите?
Мне хотелось закрыть глаза. Исчезнуть, постепенно раствориться в воздухе – клеточка за клеточкой, провалиться в никуда и предаться забвению.
Меня раньше пару раз посещали подобные мысли, когда я жила в Нью-Йорке. Хотелось просто лечь посреди дороги или на рельсы в метро, закрыть глаза и положиться на волю судьбы. Свист. Визг тормозов. Удар. Капитуляция. Не смерть и не самоубийство. Просто отказ от дальнейшей изнуряющей борьбы за то, чтобы оставаться живой.
Я подняла голову и попыталась сконцентрироваться.
– Мерри?
Меня звала детектив Бергстром, как всегда элегантная и ухоженная. Волосы коротко подстрижены и окрашены в агрессивный платиновый блонд. Сколько времени я уже здесь? Она жевала жвачку. Я чувствовала мятный запах. Должно быть, из ее рта шел неприятный запах. Я сложила руки лодочкой, чтобы проверить свой собственный. Отвратительный.
– Мерри, – сказала она. – Мы снимаем с вас все обвинения.
– Что?
– Вы свободны, – сказала она.
– Не понимаю.
– Мы смогли найти свидетеля. Он подтвердил ваш рассказ.
– Но как? Там никого не было. Я никого не видела.
– Был, – сказала она. – Вы упомянули хижину. Мы нашли владельца и расспросили его. Оказывается, у него есть сын – подросток, который решил использовать хижину для свидания со своей подругой. Как раз в день смерти Конора. У него было немного травки и бутылка спиртного, которую он украл из отцовского бара. Поэтому, как вы понимаете, он не хотел светиться. Но он видел, что произошло. По крайней мере достаточно, чтобы вытащить вас отсюда.
– А он видел, видел, кто убил моего ребенка? Он там был в тот момент? – спросила я.
– Нет, к сожалению, нет. Или, возможно, к счастью для него, нет. Юноша рассказал нам, что пришел в хижину незадолго до того, как вы вернулись. Он видел, как вы подошли к коляске, взяли в руки мягкую набивную игрушку. Он именно так сказал. Слышал, как вы кричали. Сказал, что вы подняли ребенка и пытались сделать ему искусственное дыхание. Видел, как вы бились в истерике, находились в состоянии шока. Он сказал, что хотел помочь, но боялся, что отец узнает о его похождениях в хижине.
Детектив Бергстром смотрела на меня. Она не улыбалась, но и не выглядела хмурой.
– Для вас это хорошая новость, – сказала она.
Но мне так не казалось. Я чувствовала несправедливость. Как так могло случиться?
– Он видел кого-нибудь еще в лесу? – спросила я.
– Нет. Юноша подошел к хижине буквально перед тем, как вы возвратились. Должно быть, он появился с противоположной стороны. И его девушка тоже. Они никого не заметили.
Она снова, как обычно, вытянула руки над головой и потянулась. Я услышала, как хрустнуло у нее в плечах.
– Наши ребята также проверили ваш телефон. Они проследили маршрут вашей пробежки по фотографиям, которые вы делали. Время и места совпали с теми, о которых вы мне сообщили. Принимая во внимание установленное время смерти, можно сделать вывод, что вы не могли совершить убийство.
– Фотографии, – произнесла я.
