– Правда, – произнесла она наконец. – Позвольте мне рассказать вам, что я узнала насчет правды, Мерри. Она всегда со временем выходит на свет. Она всегда в конце концов выясняется.
– Я бы хотела поехать домой, – сказала я, вставая.
– Конечно, – согласилась она. – Но пока я не забыла, хочу вам кое о чем сказать. Об одной любопытной детали.
Она улыбнулась мне, и ее улыбка была далеко не дружелюбной или доброй.
– Речь о Сэме, которого не было в то время, когда умер Конор. Вам следует спросить его, где он был в тот день, – промолвила она. – И по какому поводу.
Она открыла дверь и проводила меня к выходу.
Я отправилась домой. Свернув на подъездную дорожку, почувствовала, как в спазмах сжимаются все мои внутренности. Оглянулась и посмотрела на дом Карла и Эльзы. Вот уже несколько дней там было тихо, никто не входил и не выходил. Интересно, где сейчас Фрея. И соберемся ли мы когда-нибудь еще на барбекю со своими очаровательными шведскими соседями?
У загона я заметила мистера Нильссена. Он занимался лошадьми. «Можете приводить своего малыша кормить лошадей», – сказал он мне, когда мы с ним говорили в первый и последний раз.
Он поднял голову и печально махнул мне рукой.
Я зашла в дом. На кухонном столе лежал недоеденный сандвич. Я взяла его и принялась жевать. Потом пошла в ванную и смыла с лица косметику. Вода была обжигающе холодной. И теплее она не станет.
Фрэнк была в гостевой комнате. Открытый чемодан лежал на полу. Она заканчивала упаковывать вещи.
– Я завтра уезжаю, – первое, что она мне сказала.
– Хорошо, – кивнула я в ответ.
Я достала ее телефон из кармана и положила на кровать.
Она взглянула на него, а потом снова посмотрела на меня.
– Дело закрыто, – сказала я.
Она кивнула – в ее реакции не было ни удивления, ни облегчения:
– Значит, ты ей ничего не рассказала.
– Нет.
– Это наш секрет, Мерри. Только наш. – Она слабо улыбнулась мне. – От этого все только в выигрыше, – добавила она.
Я прислонилась к дверному косяку.
– Фрэнк, – начала я.
– Что?
– Я больше не хочу тебя видеть. Никогда.
Как странно прозвучали эти слова. Они казались какими-то забавными, неискренними.
Она продолжала скатывать носки в тугой комок и запихивать их в чемодан. И при этом казалась такой невозмутимой, словно ее не касались все события последних нескольких недель, не тронули ни возможность обвинения в убийстве, ни однозначное устранение из моей жизни. Внутри меня все сжалось в тугой запутанный узел.
– Фрэнк, ты меня слышишь? – окликнула я ее. – Никогда!
Она подняла глаза и улыбнулась мне.
– Конечно, Мерри, – беспечно ответила она, – как скажешь.
Я вышла из комнаты и направилась к сараю. Сэм не спал. Он склонился над какой-то коробкой и укладывал в нее всевозможные детали, которые издали походили на части игрушечной железной дороги. Когда я вошла, он едва глянул на меня.
– Сэм, – сказала я. – Я просто пришла сказать тебе. Это не она. Я хотела, чтобы это была она, я хотела кого-то обвинить. Хотела найти ответ. Но это сделала не Фрэнк.
Он посмотрел на меня:
– Но ты сказала, что есть доказательства.
– Знаю. Я хотела все объяснить. Но мы не можем закрыть глаза на правду. А правда состоит в том, что это сделала не она.
– Это ты так считаешь? – спросил он.
– Да.
– А детектив?
– Я не знаю. В таких случаях очень трудно найти ответы. Вероятнее всего это была внезапная детская смерть. Просто холодная, жестокая судьба. Такое чудовищное невезение.
– Невезение? Ха!
Я посмотрела на него. Почему он не разозлился? Почему он спокойно воспринимает мои слова?
– Сэм, – рискнула спросить я. – А где ты был в тот день, когда он умер?
В одно мгновение он схватил меня за шею и прижал к стене, не давая шевельнуться. Он прижался вплотную к моему лицу, обдав меня кислым несвежим дыханием. Щетина царапала мой подбородок. Он наклонился и прорычал мне прямо в ухо, брызжа слюной на мое плечо:
– Ты не имеешь права задавать мне вопросы, поняла?
– Ты делаешь мне больно, – прошептала я.
– Больно? – переспросил он. – Ты даже не знаешь, что это значит.
Он резко развернулся и снова занялся своими паровозиками.
Я побежала в дом, поспешила в ванную, и меня стошнило. Мне хотелось оттереть его запах со своей кожи. Синяки на шее быстро расплылись и посинели, следы моего унижения и позора.
Невезение, как я сказала ему.
Я представила себе, как Вэл из Коннектикута каждый день разбрасывает пуговицы по ковру.
Возможно, настоящая судьба дает более точные определения.
…Сэм ворвался в ванную и застал меня с тестом на беременность в руках. С тестом, который я планировала выбросить под груду овощных очисток и мятых бумажек. Беременность, которую я тогда решила прервать. К несчастью, Сэм пришел домой раньше, потому что его в тот день уволили.
Судьба. Вмешательство свыше.
«Я сделала это для тебя, Мерри, – сказала Фрэнк, моя старая верная подруга. – Я сделала это, чтобы ты была свободна».
В зеркале мое лицо дернулось. Чуть-чуть, только рот. Всего одно слово. Одно короткое слово.
Свободна.
Ты свободна.
Я стояла и наблюдала, как темнеют, наливаясь кровью под кожей, синяки на шее.
А я все стояла – и не могла сдержать улыбку.
