— Переведёшься туда в мед, — кивнул Гарри. — Жильё и лечение матери я оплачу.
— А как же… — смутился парень.
— Моя мама тут и без меня справится. У неё Пётр есть и Люциан. А ты поедешь со мной. Думаю, сильно тебя дёргать не буду. Учиться будешь спокойно, но вот иногда, на выходных, мне может потребоваться твоя помощь.
— Понял, — вздохнул Сидоров и оглянулся на стук в дверь, в которой показался Люциан.
— Автомобиль Мусаевых ожидает у крыльца, — произнес он.
— Ну, мне пора, — кивнул Гарри и хлопнул по плечу слугу. — Привезу магнитик.
Степан вместе с Люциусом прошли за наследником рода. Проводив Гарри, Люциан спокойно уселся на скамейку и достал курительную трубку с длинным мундштуком.
— Что-то я не планировал переезжать, — буркнул он и тяжело вздохнул. — Москва — это, конечно, интересно и весело, но…
— Что-то новое, неизвестное и, возможно, опасное — всегда неприятно, — кивнул дворецкий. — Человек по своей сути — не любитель резких перемен.
— Звучит как-то по-философски, — вздохнул Сидоров и уселся рядом.
— К сожалению, нет. Так заложила в нас природа. Еда есть? Размножаться можешь? Тогда ничего не делай. Такова наша натура. Человеку от природы проще ничего не делать.
Степан покосился на Люциана, который достал небольшую шкатулочку, откуда принялся насыпать табак в трубку и трамбовать его мизинцем.
— Было бы так просто — все бы жрали и трахались, — заметил слуга, хмуро наблюдая за действиями своего наставника.
— Да. Было бы так всё просто, но, к сожалению, человек научился ещё кое-чему, — Люциан оторвался от своего занятия и тяжело вздохнул. — Человек научился получать удовольствие не только от еды. Он научился получать удовольствие от красоты, что вокруг. Научился получать удовольствие от социального признания… И от доминации над другим человеком.
— Власть?
— Она самая. Общество… Общество, твоё положение в нём и твои интересы. Все это совершенно меняет картину, но всё это неизменно порождает удовольствие. И те же самые центры, что дрожат как девственник, впервые оказавшийся перед женщиной, активируются от банального чувства власти. Контроля. Социального признания. Понимаешь?
— Физиология. Центр удовольствия один, а вот как на него воздействовать… каждый решает сам, — кивнул Сидоров, после чего перевёл взгляд на Люциана. — А ты? В чём ты ищешь свой кайф?
— В невозмутимости, чёткости и готовности к любой ситуации, — спокойно ответил дворецкий, достал зажигалку и раскурил трубку, выпустив несколько клубов дыма.
Сидоров нахмурился и вздохнул, но тут до него дошёл аромат того, что испускала трубка.
— Погоди-ка, — смутился парень. — Это же не табак!
— Невозмутимость, четкость, готовность к любой ситуации и немного травки, — кивнул дворецкий. — Поймёшь, когда тебя в первый раз попробуют…
Тут Люциан взглянул на Сидорова.
— Кстати, не вздумай лезть в сарай, что на заднем дворе у ограды. Особенно в полнолуние. В полнолуние вообще лучше по территории не гулять.
— Почему?
— Он тебя сожрёт.
— Кто? Гарри или то, что в сарае?
— Сам сарай, — перевёл взгляд на стальную ограду с витиеватыми узорами кованных стальных прутьев. — Всех собак обглодал, зараза.
— Сарай?
— Да, — пыхнул трубкой Люциан и покосился на Сидорова. — Нюансы я тебе ещё расскажу, но основную суть ты понял. И на твоём месте я бы попытался успеть на поезд до города. Тебе надо ещё успеть забрать документы из университета. Так?
— Да, — нахмурился Степан.
— Если поторопишься, то можешь успеть.
Гарри хмуро обвёл взглядом зал.
Диванчики, составленные буквой «П», вокруг журнального столика, кресла у стены и полторы сотни аристократов, что расположились кто-где.
— Убранство здесь, конечно, шикарное, но смотрится как большая гостиная века эдак восемнадцатого, — буркнул Гарри и сунул руки в карманы.
Борис вздохнул, взглянул на друга, а затем перевёл взгляд на Катю, что крепче сжала его руку.
— Боишься?
— Не по себе, — призналась Катя. — Слишком много глаз.
— Привыкай, Катя, — вздохнул молодой некромант. — Половина пялится на меня, вторая на тебя. Я неведомая зверушка, а ты простолюдинка, вытянувшая счастливый билет.
— Гарри, осторожнее со словами, — спокойно произнес Боря. — Она теперь моя жена.
— Да, но от этого она не перестала быть мне другом, которому я могу сказать всё, что думаю.
— Он прав, Борь, — вздохнула Катя. — Я тут единственная без родословной в несколько колен.
— И у тебя три пути, — кивнул Гарри. — Либо ты выцарапаешь им все глаза, либо примешь все как есть, либо заставишь их себя уважать.
— Предпочитаю третье, — буркнула Катя, за что удостоилась довольного взгляда супруга.
— Дамы и господа, — появился из дверей мужчина в забавной синей мантии, покрытой золотыми звездами. — Сейчас, согласно списку я буду вызывать вас по одному в кабинет заседания приёмной комиссии. Прошу проявить терпение. Оно вам понадобится как в зале, что находится за моей спиной, так и во время учебы… Сейчас со мной в кабинет пройдёт… Головин Семен Александрович.
С кресла у стены поднялся парень в обычном сером и не примечательном костюме и направился к мужчине, за которым проследовал за дверь.
