На несколько месяцев растянулась канитель с обследованием трубопроводов и травлей вредителей. Шли бесконечные переговоры с неуступчивыми страховыми компаниями. В выходные, отпуска все работы останавливались. И только крысы трудились без отдыха. Они наводнили весь дом, грызли все, что попадалось на их пути, некоторые погибали от натуги, распространяя мерзкую вонь, некоторые, застряв в закутках, дохли между стенами. Эспен и Марие не выдержали и на несколько недель, пока рабочие разбирали стены в подвале и перекрытие между первым и вторым этажом, съехали к родителям Марие.
– Как‐то это странно, – сказала Вибеке, когда мы подошли к соседскому дому с ключом в руке. – В смысле, входить в чужое жилье в отсутствие хозяев.
– Может, лучше позвоним им? – предложил я.
Вибеке вставила ключ в замок. Убрала руку, а ключ остался в скважине, будто забытый хозяином поутру.
– А что мы скажем?
– Нууу, – протянул я, – что звоним узнать, как там Эйольф?
– Думаешь?
– Ну серьезно, если мы боимся, что с нашим сыном правда может случиться что‐то опасное, – давай?
– Нет, мы… – она запнулась, потом собралась с духом и продолжала: – Не то что опасное, но мы просто хотим развеять свои опасения, что в этом такого, а?
Я втянул воздух и медленно выдохнул. У меня не было ответа на этот вопрос.
– Разве не так, Йорген? – сказала она, глядя на ключ.
– Давай лучше позвоним, – сказал я, – совсем не обязательно заходить в их дом. Надо просто придумать повод для звонка, что сложного‐то. Совершенно естественно, что родители хотят поговорить с собственным сыном.
Вибеке не двигалась. Ее, как и меня, одолевали сомнения. Было ощущение, что мы думаем об одном, у меня такое ощущение возникает часто и всегда меня радует, ведь если нам в голову приходят одни и те же мысли, то это еще сильнее нас связывает.
– Меня от таких вещей совершенно переклинивает, – сказала Вибеке, – как‐то вообще все кажется неестественным, когда прислушиваешься к каждой своей мысли и боишься, что где‐то что‐то не так.
– Согласен, – сказал я.
Она достала телефон, пробежалась по списку контактов, ткнула в иконку.
– Вовсе не обязательно, чтобы за этим что‐то крылось, – сказала она.
Вибеке прижала телефон к уху, а руку пристроила под грудью. Эта женственная поза всегда радует мне глаз.
– Конечно, нет, – сказал я.
– Скорее всего нет.
Она покашляла в ожидании гудка.
Вибеке часто поглядывала на меня, словно каждая пролетавшая секунда подтверждала наши худшие предположения.
– Алло?
Она перенесла тяжесть тела на другую ногу.
– Привет, это Вибеке, мама Эйольфа, я… Дa? А… Ну ладно… дa, но тогда… как чудесно, надо же… Да-да, с удочкой он хорошо управляется, дa, он много рыбачит с дедом… Да, очень, если он рядом. Алло? Эйольф? Привет, сынок, это мама, дa… Хорошо тебе там? Ооо, классно… Чем занимаетесь? Рыбачите, ага… И ты забрасывал удочку много-много раз? Ой, вот дедушка‐то будет доволен… Молодчинка, а теперь что вы собираетесь делать, ну то есть, потом, вечером? К друзьям? Oкей? А они кто? Oкей… А… а тебя никто не обижает? Эйольф? Тебя никто не обижает?
Я сделал шаг к Вибеке, которая тараторила все быстрее. Она раскраснелась, это уж совсем было на нее не похоже. Голос у нее поднялся к самому горлу. Я потянулся к ее руке, хотел прикоснуться к ней, чтобы придержать ее, остановить.
– Эйольф? Тебя не обижают?
Она отодвинулась от меня, отвернулась.
– Скажи, Эйольф, они не обижают тебя?
Вибеке взошла на крыльцо и повернула ключ. Открыла дверь в дом Хогне. Я вслед за ней шагнул через порог и словно бы снова услышал сохранившиеся в памяти звуки: топочущие, шуршащие, шаркающие лапки, задевающие за все хвосты, грызущие зубы.
Дом окутывал теплый летний полумрак, в щелки просачивались тонкие полоски света, и первое, что я подумал, это что мы крупно лажанулись. Что за дурацкая идея пришла нам с Вибеке в голову – шастать по дому соседей в поисках… вот именно, чего? Как дети малые, ей-богу. В детективных книжках, которыми мы зачитывались в детстве, героями всегда были одиннадцати- или двенадцатилетки с карманными фонариками и лупами, поднимавшие шухер из ничего: “Пятеро тайноискателей”, “Братья Харди”, “Близняшки Боббси”. Вибеке, хотелось мне сказать,
– Какой‐то голос у него был не такой, Йорген.
Я посмотрел на нее.
