Я подошел к терминалу, закурил сигарету и стал ждать. Встречающих было четверо: две пожилые дамы, толстый француз и «платиновая» блондинка с бюстом, какой можно увидеть только на страницах «Эсквайра». На ней был белый костюм из акульей кожи и черная шляпка с гроздью бриллиантов, которые обошлись кому-то в кучу денег.
Я посмотрел на нее, и она обернулась. Наши взгляды встретились.
— Простите, вы не мистер Досон? — спросила она.
— Верно, — удивленно ответил я и снял шляпу.
— Я — миссис Шервин Чалмерс.
Я вытаращился на нее.
— Вы?! Разве мистер Чалмерс уже прибыл?
— О нет. Я делала кое-какие покупки в Париже на прошлой неделе, — сказала она, испытующе глядя на меня своими глубоко посаженными темно-фиолетовыми глазами. Она была красива, но слишком броска, как нью-йоркская театральная статистка. Вряд ли ей было больше 23–24 лет, но в ней чувствовался некий светский лоск, делавший ее старше. — Мой муж телеграфировал мне, чтобы я его встречала. Ужасная весть!
— Да. — Я теребил шляпу.
— Страшное дело… Она была так молода.
— Да уж куда хуже, — поддержал я. Мне стало неуютно под ее взглядом.
— Вы хорошо ее знали, мистер Досон?
— Почти не знал.
— Не могу понять, как можно вот так взять и свалиться.
— Полиция считает, что она делала снимки и не смотрела под ноги.
Шум прилетающего самолета прервал этот нескладный разговор.
— По-моему, это наш, — сказал я.
Мы стояли рядом, наблюдая за выходом. Через несколько минут появились пассажиры, Чалмерс — первым. Он быстро прошел через терминал. Я отошел в сторонку и дал ему поздороваться с женой. Они о чем-то поговорили, потом он подошел и пожал мне руку. Он жестко на меня посмотрел и сказал, что они хотят как можно скорее добраться до отеля, что пока говорить о Хелен он не желает, а хочет, чтобы я устроил ему встречу с полицией у него в номере в семь часов.
Они с женой сели на заднее сиденье «роллс-ройса», который я для них нанял, а я, поскольку присоединиться меня не пригласили, сел рядом с шофером.
В отеле Чалмерс отпустил меня, бросив: «В семь, Досон», — и лифт унес их на пятый этаж, а я остался внизу, пыхтя и отдуваясь.
Раньше я видел фотографии Чалмерса, но в жизни он казался даже больше своей натуральной величины. Хотя он был мал ростом, толст и похож на бочку, вокруг него витала какая-то аура, делавшая пигмеями тех, кто стоял рядом с ним. Он напомнил мне Муссолини в его лучшую пору. Лучше, пожалуй, и не опишешь. У него был такой же волевой подбородок, такое же круглое лицо и такие же колючие глаза. И это отец Хелен, девушки, хрупкая красота которой привлекла и едва не погубила меня! Невероятно!
В семь часов, когда Карлотти, Гранди и я вошли в роскошный номер отеля «Везувий», Чалмерс уже переоделся, побрился и, видимо, принял душ. Сердитый и мрачный, он восседал во главе большого стола посреди комнаты, с сигарой в зубах. Его жена Джун, в небесно-голубом шелковом платье, обтягивавшем ее, как вторая кожа, сидела у окна, закинув ногу за ногу. Выставленные напоказ красивые коленки сразу привлекли внимание Гранди, и на его угрюмом смуглом лице появилось более оживленное выражение.
Я представил его и Карлотти, и мы сели.
Чалмерс долго смотрел на Карлотти, потом бросил своим лающим голосом:
— О'кей, выкладывайте факты.
Последние три года я знал Карлотти довольно близко. Мое мнение о нем как о полицейском было не ахти какое. Я знал, что он дотошен, что слывет человеком, распутывающим дела, за которые берется, но асом я его никогда не считал. Когда же в последующие двадцать минут я наблюдал, как он противостоял Чалмерсу, мое мнение о нем в корне изменилось.
— Факты, синьор Чалмерс, — спокойно начал он, — будут в высшей степени неприятны для вас, но, раз вы настаиваете, мы их вам выложим.
Чалмерс сидел неподвижно, толстые руки в веснушках сжаты на столе, в зубах дымится сигара. Взгляд его колючих глаз цвета дождя был устремлен на Карлотти.
— Что они неприятны, пусть вас не волнует, — сказал он. — Я вас слушаю.
— Десять дней назад ваша дочь вылетела из Рима в Неаполь. Из Неаполя пригородным поездом она доехала до Сорренто, где нанесла визит агенту по продаже недвижимости, — заговорил Карлотти, как будто отрепетировал эту речь, выучив ее наизусть. — Агенту она представилась как миссис Дуглас Шеррард, жена американского бизнесмена, прибывшего в Рим на отдых.
Я бросил быстрый взгляд на Чалмерса: лицо бесстрастное, сигара попыхивает, руки безвольно лежат на столе. Я перевел взгляд на его «платиновую» блондинку. Та смотрела в окно и виду не подавала, что слушает.
