Снимать она, безусловно, умела. Виды Сорренто, появившиеся на экране, были первоклассные. После людной пьяццы появилась вилла, затем вид с вершины утеса. Я так и подался вперед, жадно пожирая глазами экран, сердце у меня бешено колотилось. Затем вдруг пошли кадры с виллой Сетти, я едва различал двух человек на веранде. И вдруг возник крупный план. Сетти, легко узнаваемый, разговаривал с Карло, а мгновение спустя к ним подошла Майра. Значит, Карло сказал Карлотти правду. Он, вероятно, увидел Хелен на утесе, когда она снимала эти кадры, подкрался к ней сзади, выхватил у нее камеру и наотмашь ударил ее по лицу, отчего она полетела вниз. Тогда почему же ему так хотелось, чтобы я никому не показывал эту пленку, раз уже сам все рассказал?
Ответом мне послужил следующий кадр. С веранды вид снова переместился к вершине утеса. Карло стоял спиной к камере, глядя в море. Вдруг он обернулся, и его смуглое, грубоватое лицо озарилось улыбкой. Камера переместилась в том направлении, куда он смотрел.
По тропинке шла какая-то девушка. Она помахала Карло. Он пошел ей навстречу, притянул к себе и поцеловал.
Этот кадр длился секунд двадцать. Я встал, вытаращившись на экран и не веря своим глазам.
В объятиях Карло была Джун Чалмерс!
Шервин Чалмерс прибыл в отель «Везувии» пополудни в пятницу перед дознанием.
Мы с ним просовещались два часа. Я рассказал ему о Хелен и о ее жизни в Риме. Я дал ему прочитать некоторые донесения Сарти, изъяв из досье донесение, касающееся меня. Я сказал ему, что Карло Манкини и был человеком, известным как Дуглас Шеррард.
С сигарой в зубах и с совершенно бесстрастным лицом Чалмерс слушал и читал донесения. Когда я кончил, он швырнул досье Сарти на стол, встал и прошел к окну.
— Вы хорошо поработали, Досон, — сказал он. — Можете представить, как меня это шокировало. Я и думать не думал, что у меня дочь, которая может себя так вести. Она получила по заслугам. Главное сейчас — попытаться сделать так, чтобы ничего не попало в газеты.
Я знал, насколько это тщетно, но промолчал.
— Я съезжу и потолкую с этим следователем, — продолжал Чалмерс. — Он должен это замять. Потолкую я и с начальником полиции. Донесения сожгите. Ваша работа здесь закончена. Вы будете готовы вылететь со мной в Нью-Йорк после следствия?
— Мне придется сначала доделать кое-какие дела, мистер Чалмерс, — сказал я. — Я могу быть в Нью-Йорке через неделю, в понедельник.
— Ну что ж. — Он отошел от окна. — Я доволен вами, Досон. Ублюдку повезло, что он умер. А сейчас я еду к коронеру.
Я не предложил сопровождать его. Я спустился с ним к «роллс-ройсу» и посмотрел, как он отъехал, а сам вернулся и попросил дежурного назвать миссис Чалмерс мою фамилию. Он позвонил и сказал, что меня ждут.
Джун Чалмерс сидела у окна, глядя на залив. Когда я вошел в небольшую гостиную, она повернула голову и испытующе посмотрела на меня.
— Мистер Чалмерс только что сообщил мне, что он мной доволен, — заговорил я, закрыв дверь и направляясь к ней. — Он хочет, чтобы я как можно скорее вернулся в Нью-Йорк и принял иностранный отдел.
— Поздравляю, мистер Досон, — сказала она. — Но зачем сообщать об этом мне?
— Потому что мне нужно ваше одобрение.
Она подняла брови.
— Зачем это еще?
— По той очевидной причине, что, если вы не одобряете мое назначение, вы можете помешать мне получить его.
Она отвернулась, открыла сумочку, вытащила сигарету и, не успел я еще вытащить зажигалку, прикурила от своей.
— Я вас не понимаю, мистер Досон. К служебным делам мужа я не имею никакого отношения.
— Поскольку вам известно, что я человек, которого называют Дугласом Шеррардом, мне страстно хочется узнать, не намерены ли вы сообщить об этом мужу.
Я увидел, как ее руки сжались в кулаки.
— Я занимаюсь своими делами, мистер Досон. Хелен для меня ничего не значила. Ее любовники меня не интересуют.
— Я не был ее любовником. Означает ли это, что вы ничего не собираетесь говорить мужу?
— Да.
Я вытащил из кармана картонку с пленкой.
— Уничтожьте это сами.
Она быстро повернулась, лицо у нее побледнело.
— Что вы имеете в виду? С какой стати я должна что-то уничтожать?
— Если не хотите, тогда я сам. Карло просил меня избавиться от этой пленки, но я полагал, что для вас будет гораздо убедительней, если вы сделаете это собственноручно.
Она глубоко вздохнула.
— Значит, эта чертовка отсняла-таки еще одну пленку. — Она встала и заходила по комнате. — Вы видели, что там?
— Да. Карло велел мне просмотреть ее.
Она повернулась, лицо у нее было цвета старой слоновой кости, но она сумела улыбнуться.
— Выходит, теперь мы кое-что знаем друг о друге, мистер Досон. Я вас выдавать не собираюсь. А вы меня?
Я снова предложил ей пленку.
— Уничтожить ее довольно трудно. Она почти не горит. Я бы разрезал ее на куски и спустил в унитаз.
Она взяла картонку.
— Спасибо. Весьма вам признательна. — Она села. — Муж говорит, Карло признался, что убил Хелен.
— Совершенно верно.
