К сожалению, реальность подготовила для меня горький и беспощадный урок. Цифры меня так подкосили, что я слег на несколько дней, а спустя три дня еще и аппетит потерял.
Я вспомнил, какой разговор подслушал год назад.
«А вы бы хотели узнать, когда умрете?»
Теперь я точно знаю. Услышь я тот вопрос снова, тут же вмешался бы в разговор и твердо ответил: нет, не хочу.
Когда над головой появились цифры, я понял, какое же счастье — блаженное неведение.
Я вновь поглядел на отражение в зеркале. Лицо парня, которому осталось жить три месяца, осунулось, как будто он хоть сейчас готов отправиться на небеса. Вдруг дверь ванной отворилась, и я рефлекторно обернулся.
— Арата, ты не спишь? Неужели тебе захотелось снова в школу? — спросила мама, округлив глаза.
С тех пор как отец погиб в аварии, мы жили втроем с бабушкой. Правда, бабушку несколько месяцев назад положили в больницу, так что мы пока остались вдвоем.
— Угу. Пойду скоро.
— Здорово. А завтрак готов! — Мама радостно улыбнулась и закрыла дверь.
Раз жить мне осталось всего три месяца, то я не видел особого смысла ходить в школу. Но дома все равно скучно, а самое главное — я не хотел расстраивать маму.
Я поспешно позавтракал, переоделся в школьную форму с белой рубашкой и вышел на улицу. Когда впервые за неделю надавил на ручку входной двери, она показалась мне туже обычного. Щурясь от яркого солнца, я оседлал велосипед, и его педали тоже крутились тяжелее.
Минут через десять впереди показалась станция. Дальше — еще пятнадцать минут на поезде и еще десять — пешком. Мой обычный маршрут.
Какой же я дурак, что зимой в девятом классе не спал ночами и сутки напролет готовился к вступительным экзаменам3. Теперь, когда я знал, какой срок мне отмерен, казалось, что все то время я потратил впустую.
Я всегда паркую велик на станции.
Пока я воевал со ржавым замком, из-за спины меня окликнул веселый голос:
— О! Арата! Выбрался наконец!
Я тут же узнал Кадзую. Даже не глядя на него, понял, что он улыбается от уха до уха.
Замок наконец защелкнулся, я закинул сумку из корзины на плечо, обернулся… и мозг словно завис.
— Что, наплел-таки про простуду? Не верю, чтоб ты — и заболел!4
Я толком не услышал, что он сказал. Если честно, я совершенно остолбенел.
— Арата, ты чего? Как будто призрака увидел. — Он озадаченно глядел на меня.
— Ничего, — кое-как выдавил я дрожавшим голосом.
Аккурат над «гнездом» у него на голове, уложенном по последней моде, висело еще кое-что, от чего я не мог оторвать взгляд.
Число 85.
Я не запомнил, о чем мы с Кадзуей говорили в поезде. От чего он умрет? Что убьет его? Что такое случится через восемьдесят пять дней? В голове роились вопросы. Мне уже осточертело видеть во сне цифры над головами близких. От таких кошмаров я всегда просыпался в холодном поту и выжатым как лимон.
Однако на сей раз я не спал. И как ни тяжко об этом думать, но число показывало обратный отсчет до смерти друга.
Снедаемый тревогой, я сам не заметил, как мы поднялись по школьной лестнице. Десятиклассники занимались на четвертом этаже, и лично я — в параллели «Б».
Как можно незаметнее и тише я проскользнул в заднюю часть класса. Нам с Кадзуей, к слову, повезло оказаться в одной параллели, а другими друзьями я за первый триместр так и не обзавелся из-за стеснительности. Кадзуя мне за это попенял, поэтому начиная со второго триместра я собирался больше общаться с одноклассниками, но надобность в этом сама собой отпала. Все равно жить оставалось всего три месяца — не до новых знакомств. С начала учебного года я всем запомнился как мрачный парень, который сидел, уткнувшись в книжку, в углу кабинета, и я решил не выходить из образа остаток срока.
Однако сразу после летних каникул нас, похоже, пересадили, и Кадзуя показал мне мое новое место — последнее в среднем ряду.
Одноклассники поглядывали на меня украдкой, но я, не обращая на них внимания, вытащил из сумки книжку в мягкой обложке и уткнулся в нее, всем видом показывая: не разговаривайте со мной.
Впереди расхохотались. Четверо парней сбились в кучку, и Кадзуя среди них. Он всегда легко заводил друзей, поэтому уже завоевал место в самом сердце класса. Он весело смеялся, и цифры над его головой колебались в такт. Я невольно вздохнул.
Все-таки не верится, что он умрет на пять дней раньше меня. Мне очень хотелось надеяться, что сюда вкралась какая-то ошибка.
Наконец я заставил себя оторвать взгляд от мерцающих цифр и вернуться к книге. Я честно водил глазами по колонкам текста, но в памяти у меня не отпечатывалось ни слова.
Весь день я читал не отрываясь, и на занятиях, и на переменах. Хотя и не запомнил о чем.
После уроков Кадзуя быстро умчался, сославшись на какие-то дела. А я неспешно собрал тетради и учебники и ушел, ни с кем не попрощавшись.
Когда вернулся домой, сразу упал на кровать. Уткнулся в подушку носом и забил ногами в воздухе.