Ты тоже виновен полностью

Мужчина. Возможно... Да, именно это мне и нужно... (Будто что-то вспомнив, выпрямляется.)

Мертвец. Ничто тебя не учит — все твои усилия ни к чему. Неужели не дошло? Чем больше будешь тереть, тем глубже пятно будет уходить в пол.

Мужчина. Брось трепаться! (Встает и идет направо.)

Мертвец. Понятно! Неужели ты собираешься воспользоваться моющим средством?!

Мужчина. Нет, это мне все понятно. Если я буду слушать, что мне говорит не желающий примириться со своей смертью покойник, плохо мне придется. (Уходит.)

Мертвец(с досадой). Встретился мне на моем пути этот слабак, размазня... По его милости я теперь убит дважды... Первый раз — физически, второй — в сердце чужого мне человека... Закон осудит лишь первого убийцу, а ко второму отнесется снисходительно — можно ли после этого говорить о беспристрастии закона?.. Ничего удивительного — его писали законники, еще не испытавшие на себе, что такое смерть... А второе убийство и в самом деле гораздо страшней... Стать еще при жизни никому не нужным — это же равносильно тому, чтобы не жить вовсе... Все равно что валяющиеся в темной пустоте разбитые гэта или корки хлеба — мимо них пройдет каждый, даже не удостоив взглядом... Просто мурашки по спине бегут... Может ли человек вынести такое? Неужели люди, которые стремятся хотя бы чуточку вкусить жизни, не понимают всего ужаса этого?

Голос Женщины. Правду говорю, я слышала, что тараканы ощущают запах пищи усами. Поэтому таракан, у которого обрезаны усы, как собака, лишенная обоняния, погибает от голода...

Мужчина. В таком случае, придется завести специальный прибор, сбривающий усы тараканам.

Голос Женщины. Я не вру, это самая настоящая правда... (Тихонько напевает.) Когда я всё уберу, здесь будет совсем пусто. Я делаю это прямо с материнской любовью, будто это и не кухня... (Продолжает тихо напевать.)

Мертвец. Хм, неужели приводить в порядок кухонную мебель и утварь — это и есть материнская любовь?.. Кажется, твоя девушка лишена воображения. Может быть, она тебе и подходит, но...

Мужчина. Мне от твоих слов ни холодно, ни жарко, злобствуешь, вот и всё... (Смачивает платок моющим средством.) Тебе осталось быть здесь совсем недолго, так что постарайся сохранить о себе хорошее впечатление. А я тайком помолюсь за упокой твоей души...

Мертвец(Мужчине, начавшему стирать пятно платком, смоченным моющим средством). Во что бы то ни стало хочешь это сделать?

Мужчина. Сказал, кажется, не нужны мне твои советы.

Мертвец. Поступай как знаешь. Но учти — потом будешь раскаиваться, что не прислушался к моим словам.

Голос Женщины. Этот кетчуп весь заплесневел!

Мужчина. Пустяки, выбрось его, и всё.

Мертвец. Было бы благородней с твоей стороны честно рассказать ей всю правду, пока ее материнская любовь к кухне не стала слишком сильной, ты со мной не согласен?

Мужчина(плюет на пятно и снова трет изо всех сил). Разве ты не слышал, как я ей объяснял, и она все прекрасно поняла? (Цокает языком.) Кто изобрел эти чертовы циновки, с которых так трудно счищать грязь!

Мертвец. Что она поняла?

Мужчина. Мои расчеты — если даже утащить тебя в чью-то другую квартиру, дорого это не обойдется.

Мертвец. Самообман. Мне кажется, именно то, что ты сейчас делаешь, лучшее доказательство полного отсутствия у тебя уверенности в себе. Я бы на твоем месте решительно попросил ее либо немедленно уйти, либо посмотреть, что делается под кроватью, и убедился, что она готова действовать заодно с тобой.

Мужчина. Нонсенс. Это только в романах бывают остросюжетные ситуации, умопомрачительные события. А в реальной жизни лучше обойтись без таких сюжетов. Только чтобы не быть втянутым в сюжет или, лучше сказать, в неприятную ситуацию, каждый из кожи лезет вон, вносит высокую плату за учение, стараясь окончить университет и получить тепленькое местечко. (Внимательно смотрит на пятно.) Как будто всё в порядке. Теперь, если даже заметят, вряд ли придадут ему какое-то значение.

Мертвец(ехидно). Ну-ка, ну-ка...

Мужчина. Всё в порядке. Циновка выглядит как новенькая, белым-бела.