— Прости, но я лгала тебе. Мне пришлось… — Альда зажмурила глаза от стыда. Она лгала множество раз, но только с Эстосом это было так невыносимо трудно. Ложь ему ощущалась как настоящее предательство. — Я должна была признаться давно, но я боялась, что ты возненавидишь меня. Я и сейчас боюсь, но я должна. Почти всё, что ты знаешь обо мне, — это ложь. Меня зовут не Кейлинн, и я даже не секковийка.
— Я знаю, — спокойно ответил Эстос.
— Знаешь? — Альда вскинула голову.
— Когда мы с тобой в постели, у тебя пропадает акцент. Ты говоришь, как уроженка Карталя.
Альда ахнула. Она не замечала этого.
Она настолько забывалась, когда была с Эстосом, что… Глупая влюблённая девчонка!
— Но ты никогда мне не говорил… И ты, получается, давно знал! — она, и правда, не понимала, как он мог промолчать, если догадался об обмане.
— Я подумал, что у тебя должны быть на это причины. Ты пыталась от кого-то скрыться — а я мог тебе помочь, укрыть в Соколином доме, где никто не смог бы тебя найти.
— А ты не думал, что я скрываюсь потому, что совершила ужасное преступление?
— Я давно не слышал, чтобы разыскивали юную девушку, виновную в страшном преступлении.
— Ты сумасшедший! — прошептала Альда, глядя на Эстоса неверящим взглядом. — Как ты мог?! Ты понятия не имеешь, кто я такая и что совершила… А что, если…
— Да, я не знаю. Но я верил — и верю, — что ты не желаешь зла мне, именно мне. Я оказался прав: ты спасла мне жизнь.
— Ты не должен был мне верить! — у Альды подступили к глазам слёзы. Она готова была разрыдаться от злости и от стыда, а ещё от любви к Эстосу Вилвиру. — Не должен! Ты не понимаешь… не понимаешь…
Альда вскочила на ноги. Эстос лишь улыбнулся в ответ:
— Так что ты хотела мне сказать?
Он ждал её рассказа, точно подарка. Он даже представить себе не мог, какой окажется правда!
Альда набрала побольше воздуха в лёгкие. Открыться Эстосу было едва ли не так же страшно, как стоять перед колдуном и чувствовать, как раскрывается его второе сердце, готовое выпустить пламя.
— Я ни от кого не скрывалась. На самом деле я…
Она замолчала. У неё не было сил произнести это. Она, пока ждала Эстоса, придумала, как и в каком порядке всё ему расскажет, и она начала, но когда дело дошло до главного… Переломить себя оказалось невероятно трудно.
— Не так важно, кто я, — произнесла наконец она. — Есть вещи важнее. Шармы под твоими татуировками — это никакое не отсечение. Это другой ритуал. Тебя обманули. Обманывали с детства… Не мне упрекать кого бы то ни было в этом, потому что я тоже лгала, и много, но они не просто солгали… Они скрывали, в чём причина твоей болезни. Смотрели, как ты мучаешься…
— Они? — переспросил Эстос, поднимаясь с кресла. — Они… Целители и мой отец, ты хочешь сказать? Мой отец?!
На его губах больше не было улыбки. Только неверие и злость.
— Я не знаю кто, — тихо ответила Альда.
— Что ещё за другой ритуал? Какой? Ты говорила утром про назначенных… Это из-за него? В этом всё дело?
Голос Эстоса оставался странно спокойным. Точно так же он говорил про то, что собирается покончить с собой, чтобы не мучиться от безумной боли. С пугающим ледяным ожесточением.
— Да, — ответила Альда, — это ритуал назначенных. Я знаю этот рисунок. Если ты не веришь мне, Двор Жизни и Двор Смерти подтвердят. Их жрецы знают, у них есть книги…
— Я верю тебе, — резко сказал Эстос и отвернулся от Альды, точно видеть её было выше его сил.
Альда не решалась подойти к Эстосу, как не решалась с ним заговорить. Он несколько раз прошёл от кресла к постели и обратно с потерянным выражением лица. Кулаки его беспрестанно сжимались и разжимались, и он что-то тихо говорил сквозь зубы. Казалось, он едва сдерживает гнев, но Альда понимала, что он всего лишь пытается понять, сопоставить всё то, что уже было ему известно.
— Я верю тебе, — Эстос наконец подошёл к ней и взял за руки. — Верю, потому что ритуал назначенных объясняет многие вещи, которым до этого дня не было объяснения. Например, почему рядом с тобой моя боль проходит…Ты нечто большее. Я всегда это знал.
— Про это я тебе не лгала, я, честно, не понимала, почему твоя боль уходит! И только утром, когда увидела те старые шрамы, я заподозрила, что… — Альда смотрела в его яркие глаза, и ей казалось, что она сейчас разрыдается. К горлу что-то неумолимо подступало.
— Я умирал из-за того, что нарушил клятву?
— Клятву, о которой даже не помнил, — подтвердила Альда.
— А ты? — Эстос смотрел на неё так отчаянно, точно боялся услышать ответ. — Ты — моя нареченная?
— Я… Я до сих пор не знаю… — Альда сделала шаг назад. — Мой жених погиб десять лет назад. Его пепел хранится в главном святилище его дома… Но ты не можешь быть никем другим!
— Его дома?! Какого дома? — Эстос притянул её обратно к себе.
Альда сглотнула, готовясь ответить, но сбоку послушался шум. Она обернулась. На входе в комнату, согнувшись низком в поклоне, стоял Лигур. Его согнутая спина вздымалась, словно он только что бежал.