Да из нее не только училка и няня, из нее и сиделка отличная получается. Не хватает только коротенького халатика вместо этого пуританского платья и накрахмаленного чепчика на голову. Впрочем, нет, без чепчика можно и обойтись, иначе придется спрятать под него волосы. А волосы у нее шикарные — густые блестящие и очень классного оттенка, прямо под цвет глаз…
Чёрт! Как же ему паршиво! Именно эта мысль неотступно преследовала, пока усаживался в подушках, чтобы добровольно подвергнуть себя пытке этим чертовым бульоном. И дался он ей! Оказывается, болеть не так уж и весело.
— Я сам, — отмахнулся Кирилл, когда понял, что кормить его эта Влада собирается с ложечки.
Точно мать Тереза! Развела тут ясли-сад.
— Вот и отлично, а то мне некогда тут с вами возиться. У меня занятия с вашим сыном.
И что это было? — смотрел он на дверь, что закрылась за девушкой. Намек на прибавку к жалованию? Перетопчится — он и так ее озолотит за то время, что проведет в его доме. На своих концертиках она точно столько не заработает. Ну и… бульон довольно вкусный, как и заглатывается без особого труда. И от него странным образом становится легче. Еще бы так сильно не клонило в сон.
Время приблизилось к обеду, когда Влада решилась проведать больного. Самого негодного больного, должна была признать, который совсем не умеет ценить заботу о себе.
Пока поднималась на второй этаж, размышляла на тему, каким, должно быть, несносным был Буров в детстве. Наверное, бедным своим родителям устраивал вырванные годы. А в переходном возрасте… таким она его даже представить не могла. И как хорошо, что Павлик не похож на своего отца.
Буров спал. Влада боялась прикасаться к нему, помня, как живо он отреагировал в прошлый раз, но нужно было убедиться, что жар спал.
На этот раз он не проснулся, когда она едва дотронулась до его лба. Слава богу, тот был почти нормальный — чуть теплее, чем положено, наверное. Но выглядел Буров все равно не очень, конечно. Лицо осунулось, под глазами залегли круги. Подумалось даже, что отдых пойдет ему на пользу, пусть и в болезни.
Ирина Леонидовна уже накрывала стол к обеду, когда Влада спустилась в гостиную.
— Хозяин будет обедать с вами? — поинтересовалась домработница.
— Нет, он спит. Да и вставать ему сейчас не нужно… Ирина Леонидовна, а вы завтра работаете?
— Нет, милочка. Завтра суббота, а по субботам и воскресеньям я отдыхаю от работы в этом доме.
— А как же Павлик? — понизила Влада голос до шепота, чтобы мальчик не слышал.
У ребенка перед обедом был час досуга, когда Влада разрешила ему заниматься своими делами. К ее вящей радости он захотел порисовать, а не собирать паззлы. Ничего плохого в последнем занятии она не видела. Паззлы развивают пространственное мышление и укрепляют моторику, считала. Но когда ребенок не интересуется больше ничем, это уже настораживает.
— А что Павлик? — удивленно посмотрела на нее домработница. — Ребенок по выходным остается с отцом, ну или с няней, как это и было раньше…
Она явно хотела добавить традиционное «В мои обязанности это не входит», но под взглядом Влады решила этого не делать, видимо.
— Но его отец болен… — пробормотала она, размышляя вслух. На что домработница лишь пожала плечами.
Влада уже поняла, что Павлик не любит спать днем, хоть в его возрасте это еще и положено делать. Хотя бы час… И в первые дни она пыталась его уговорить, пока не осознала всю тщетность этой затеи. Теперь вот после обеда они гуляли в саду и лишь потом приступали к занятиям.
Урок игры на фортепиано прошел отлично! Сегодня Влада научила Павлика играть самую простую гамму. И усвоил он ее очень быстро. У мальчика были явные способности к музыке, и это не могло не радовать. А еще ему нравилось, когда у него получалось что-то новое, и он стремился к достижению верного результата. Все это в купе облегчало обучение.
— Поиграешь мне сегодня? — попросил ее Павлик после урока музыки.
— Да я бы с радостью, но боюсь разбудить твоего папу…
Не так давно она поднималась к нему вот уже в третий раз, но Буров все еще спал. Влада не знала, хороший ли признак столь длительный сон, или это говорит об ухудшении его состояния. Уже час, как он должен был принять таблетки…
— А знаешь что? Наверное, я тебе поиграю, — решила она, что пора и отцу мальчика проснуться, а делать это под музыку Чайковского, наверное, не самое неприятное занятие.
Игорь говорил безостановочно. Эмоционально и, судя по всему, громко, размахивая руками. Но Кирилл как ни силился, не мог разобрать ни слова. Он вообще не слышал голоса зама. И сказать ничего не мог — раскрывал рот, словно рыба, и не издавал ни звука.
Только он собрался заорать, как рот его оказался набит какой-то ватой. А в ушах все громче звучала музыка. Красивая, но совсем не кстати… Из-за этой музыки он и не слышал зама. И ваты становилось все больше, она уже выпирала изо рта и загораживала от Кирилла Игоря…
Проснулся он от собственного мычания — громкого и зловещего, весь потный и в голове с отголосками музыки из сна.
