— Я тоже так думаю. Дети вообще чувствуют людей.
— Да, мне показалось, что она добрая.
— И красивая… Да? — Наташа замерла в ожидании ответа, — Да?..
— Да, — сказав это нарочно громко, он кивнул. Потом, едва улыбаясь уголком губ, незаметно скосил взгляд на жену.
— Да, Милена красивая… — Наташа вздохнула, тоже нарочно громко, потом повернулась к нему, — Ей тридцать лет, она не замужем…
— Да?.. А мне замужние больше нравятся… — она тут же почувствовала его руки и губы на своём теле, — особенно одна…
Было решено, что в первые дни, независимо от надобности, Милена будет приезжать к Морозовым с самого утра, чтобы Аня могла к ней поскорее привыкнуть. Пользуясь её присутствием, Наташа уже более спокойно занималась в домашней студии, а после обеда уезжала в «Творческую деревню», где её ждал Дима. Вернувшись с работы, Анна Сергеевна в первые дни спешила в квартиру сына, чтобы проконтролировать новую няню, но вскоре убедилась, что Милена вполне справляется со своими обязанностями, и успокоилась окончательно.
Через неделю, дождавшись возвращения хозяйки квартиры и сдав ей её любимого Мурзика, Милена окончательно перебралась к Морозовым. Жильцы её собственной квартиры были несказанно рады тому, что она снова продлила им аренду — теперь ещё на два месяца.
Она сразу привязалась к девочке — маленькая Анечка была похожа на Наташу, только глаза у неё были синего цвета. Вопреки предупреждениям родителей, ребёнок оказался вполне спокойным — Анечка легко засыпала и просыпалась, много улыбалась и с аппетитом уплетала кашу. Гуляя с девочкой во дворе, Милена в первое время ловила на себе удивлённые взгляды соседей по подъезду, но вскоре к ней привыкли и даже стали здороваться.
Уложив Анечку спать, она тоже могла отдохнуть, но чаще всего выходила в интернет со своего ноутбука и общалась с Ольгой — оставшись без подруги, та очень скучала и звала Милену приехать «хоть на денёк»…
Детская находилась по соседству со спальней взрослых, но комнаты были изолированные, и няня не должна была испытывать никакого стеснения. Несмотря на это, в первое время Милена чувствовала себя всё же довольно неловко в чужом доме, но молодые хозяева относились к ней как к члену семьи — практически с первого дня, и даже строгая Анна Сергеевна всё чаще зазывала её к себе по вечерам — «на чай», вместе с Наташей и Димкой, а, когда тех не было дома, сама приходила на чай к Милене. Сначала Милена понимающе улыбалась — такое внимание она принимала как неусыпный контроль, но вскоре поняла, что за строгостью Анны кроется обыкновенная женская душа, требующая общения.
А ещё она немного стеснялась Димы… И, хотя парень производил впечатление порядочного человека, старалась не оказываться с ним наедине в гостиной или на кухне, даже если Наташа была где-то рядом, в другой комнате…
Впрочем, эти предосторожности были излишними — Морозов любил свою жену, и это проявлялось во всём — в его словах и поступках… Несколько раз, внезапно войдя в комнату, Милена невольно становилась свидетельницей и объятий, и поцелуев, искренне удивляясь тому, что муж и жена вели себя, как влюблённые. Вспоминая свою жизнь с Николаем, Милена не могла похвастаться такими чувствами. Да их, наверное, и не было вовсе. Она не помнила, чтобы хоть раз за все семь лет замужества у неё возникло желание просто приласкаться к мужу…
Слушая разговоры супругов, Милена с жадностью ловила любое упоминание о Журавлёве, разговаривали они исключительно о творчестве или о детях, а спросить Наташу про Женьку напрямую она не считала для себя возможным.
— Слушаете нашу с Женькой песню? — зайдя в детскую, Наташа увидела в раскрытом ноутбуке Милены свой ролик.
— Да, мне очень нравится эта песня, — та осторожно покосилась на Наташу, — а кто её написал?
— Её написал сам Женька, вместе с одним музыкантом. Он тоже здесь есть, на фото. Мы репетировали в его студии, а потом нарядились в жениха и невесту и сделали этот ролик…
— А со стороны можно подумать, что вы настоящие жених и невеста.
— Да, многие так и думали. Но у Женьки не было ни жены, ни невесты. Он любит женщин, но мне всегда казалось, что у него в жизни произошло что-то такое, что оставило неизгладимый след…
— Что вы имеете в виду? — затаив дыхание, Милена ждала ответа.
— Я не знаю… Но в душе у него печаль. Я это чувствую…
— Вы так хорошо его знаете?
— Да… Но я никогда не спрашивала, а он не рассказывал.
— Вы, наверное, дружите со всеми?
— Да, — кивнула Наташа, — мы все дружим. Завтра приезжает съёмочная группа из Москвы, снимать фильм о «Ночном патруле», и один из эпизодов будут снимать у нас дома. Так что сами всё увидите.
— И, что… все придут к вам?.. — пересохшими от волнения губами спросила Милена.
— Конечно, все придут.
— И Журавлёв?..
— И Журавлёв.
