Ты в моем сердце полностью

Лили Парнелл родилась в богатой семье, однако с юных лет ей приходилось жить своим трудом, обеспечивая себя и мать. Она выпрямляла вьющиеся каштановые волосы, подводила голубые глаза и красила красной помадой пухлые розовые губы. Одевалась она строго, по-деловому: юбка-карандаш, целая палитра кашемировых пуловеров и обязательная нитка жемчуга, когда-то принадлежавшая ее матери.

Лили всегда верила в лучшее и пыталась отыскать положительные стороны в любой ситуации.

Такое отношение к жизни раздражало ее сводного брата Антуана и вызывало зависть у охотников за золотом, которые пытались подобраться к ней и ее семье. Мягкосердечие передалось ей, вероятно, от матери. Лили часто заверяла себя в том, что она не была настолько уязвимой и восприимчивой. Матери не стало совсем недавно, Лили было трудно без ее участия, и она все время грустила.

Тем не менее Эммет Гиллиан совершенно разоружил ее, открыв перед ней дверь своего особняка.

Мужчина поприветствовал ее:

– Вероятно, вы та самая Лили.

У Лили должен был сформироваться иммунитет к могущественным мужчинам в безупречных дорогих костюмах, но у нее пересохло во рту, а колени задрожали. К слову сказать, на нем даже не было пресловутого костюма. На нем был пиджак поверх светлой рубашки, расстегнутой на груди, и свободные льняные брюки.

Но она не рассматривала его одежду. Она глядела прямо на мужчину перед собой. Он был высоким, стройным, загорелым. Черные волосы, вероятно, вились бы, если бы не были так коротко подстрижены. Итальянец? Испанец? Грек? У него были тонкие европейские черты лица, но Лили знала, что он американец. Его брови были прямыми, взгляд внимательным, а глаза обладали потрясающим зеленым оттенком с золотистыми вкраплениями на радужке.

У Лили перехватило дыхание, когда он протянул ей руку:

– Эммет Гиллиан.

Голос Эммета был низким и чувственным. Лили мысленно сравнила его с темным тягучим шоколадом и красным вином.

– Меня зовут Лили. – Только и смогла пролепетать она. Когда его рука сжала ее ладонь, Лили продолжала рассматривать его губы. Он улыбался так, как это делают мужчины, когда им приходилось общаться с не очень привлекательными женщинами, но необходимо соблюдать вежливость.

Лили не обиделась. Мысленно она всегда была готова быть отвергнутой интересными мужчинами и искренне удивлялась, если этого не происходило. Нельзя сказать, что она была закомплексованной. Вместе с жемчугом она унаследовала от матери модельную фигуру и эльфийские черты лица. Ее внешность пригодилась бы, если бы Лили хотела пойти по стопам матери-модели, но среди прочих смертных она казалась чересчур худой и угловатой, а еще неловкой – ей говорили об этом так часто, что со временем она почти поверила в это.

Так что его безразличие не стало неожиданностью, но Лили все же бросило в жар.