— Я люблю тебя, — выдыхаю, прижимаясь губами к запястью Яна.
Он молчит, продолжая грести.
И хоть нам уже не так важны слова, я включаю ревнивую сучку.
— Интересно, если бы ты был без меня, тебе бы предложили одну из гейш?..
Нечаев, конечно же, смеется.
— Ю, — толкает, оставляя весла. Обхватывая меня руками, прижимается лицом к шее. — Вопреки расхожему мнению, которое гоняет по европейским странам, никаких сексуальных услуг гейши не оказывают. Это миф. Предложить нечто подобное в Японии — моветон.
— И откуда в тебе столько?.. — вздыхаю я. — Как ты всему этому научился? Дипломатическому общению в том числе. Ты был великолепен! Ах, о чем это я? Ты же Ян Нечаев! Тебе не надо было учиться.
Он снова смеется. Уже тише.
— Я просто смотрю и вижу то, что люди транслируют. Запоминаю особенности. Чувствую, что от меня ждут. Соизмеряю, сколько сам готов дать.
— А мне… Сколько? — толкаю едва слышно.
— Очень много, Ю. Все, — заключает емко.
— Любишь?
— Люблю.
— Ой… — вскрикиваю, едва внутри жгучая волна стихает. — Что это, Ян? Что это? — указываю пальцем в сторону неоново-синего свечения.
Ян отрывается от моей шеи, вскидывает голову и смотрит вдаль.
— Это на заливе. Сверкающие кальмары. Местный деликатес. Их сейчас вылавливают.
— О-бал-деть! — разбиваю по слогам, не в силах оторвать взгляда. — Это красивее северного сияния.
— Ты его видела?
— Вживую, конечно, нет… Но так подумала…
— Поцелуй меня, Ю, — выдает Нечаев очень-очень тихо.
И я забываю о том, что секунду назад завораживало. Разворачиваясь, обвиваю его шею руками, ловлю горячие губы и со вздохом принимаю влажный язык.
— Я люблю тебя, люблю… — выбиваю строем неровных слогов.
Ян сжимает крепче, углубляет поцелуй и заставляет сходить с ума от счастья.
[1] Татами — маты, плетенные из тростника игуса и набитые рисовой соломой.
© Ян Нечаев
Контракт подписываем на четвертый день нашего пребывания в Японии. Юния выражает общую корпоративную мысль, мол, я один все это время был уверен в успехе и не бился с ними в мандраже последние сутки. А я ни хрена не был уверен. Просто не считаю приемлемым демонстрировать свои переживания.
Прощаемся с Канэко и остальными сотрудниками за обедом. У Ю на глазах слезы блестят. Она быстро привыкает к людям. Тяжело переносит моменты расставания. Канэко это, конечно же, тоже улавливает. Добродушно смеется, когда Ю складывает перед собой кисти и, склоняя голову, прячет заплаканное лицо. Очарован, ничего удивительного. Протягивая к моей Зае руки, побуждает ее вложить в них ладони. Сжимая, с улыбкой задерживает этот теплый контакт.
— Будем рады видеть вас в любое время. А в апреле — в период цветения сакуры — непременно ждем.
— Обязательно, — шепчет Ю. — Я очень рада, что цели нашего визита достигнуты. Должна сказать, что и задача, которую вы ставили перед нами, выполнена — я полюбила вашу страну, вашу культуру, живущих здесь людей, — делая паузу, взволнованно переводит дыхание. Отражая улыбку Канэко, добавляет: — Мне кажется, я даже научилась понимать японский без переводчика.
После столь смелого заявления, едва до японцев доносят суть сказанного, смущенно смеется. Они отвечают ей тем же.
Я ревную. Просто не могу иначе, хоть и понимаю, что причин для беспокойства у меня нет. На пальце Юнии мое кольцо. Но даже если бы его не было, знаю, что она моя. Всегда была.
— Я, наверное, повела себя непрофессионально, — начинает переживать Зая, едва заходим в номер. — Не смогла сдержать эмоции. Растрогалась. Не умею я без чувств работать с людьми.
— Все нормально, — заверяю ее, спокойно сортируя документы. — Если бы ты позволила себе лишнее, Канэко и ко дали бы тебе это понять.
— В смысле?
— Окатили бы холодом, держались отстраненно…
— О Боже, Ян! — приходит в ужас. Прижимая к пылающим щекам ладони, возмущается: — И ты сейчас об этом говоришь? Почему не предупредил заранее, чтобы я не вздумала…
— Чтобы ты вздумала, Ю, — акцентирую, вскидывая взгляд. Она замирает. Смотрит мне в глаза и, зная, что последует пояснение, терпеливо ждет его. — Я видел, что все идет хорошо. Коннект случился и закрепился. Еще открытки будете друг другу слать, — последнее выдаю со смешком.
Но Юния, разумеется, подхватывает на серьезе:
— Будем! Конечно, будем.
Улыбаюсь шире.
Поднимая руку, смотрю на часы.
— Я в душ. Ты со мной?
— Из вежливости интересуешься? — кокетничает Бесуния.
Закусывая нижнюю губу, взглядом заставляю ее порозоветь.
— Список вещей, которые я делаю из вежливости, крайне скуден, Ю, — информирую приглушенно. Более конкретно поясняю позицию: — Интересуюсь, потому что хочу, чтобы ты пошла со мной. Это приглашение.
— Но мы ведь договорились провести остаток дня с Лукрецией Петровной и Павлом Леонидовичем. Встреча через полчаса.
— Тем более. Надо экономить время, — улыбаюсь я.
И Ю начинает раздеваться.
Вчера весь день запаренные в делах были. Уснула Зая, едва добрались до кровати. Сегодня голодные, быстро справляемся.
— Ого, — дразнит Ю, пока вытираемся. — Это тянет на рекорд.
