Я готов кончить. Готов, сука, кончить в штаны от одного лишь аромата вожделения моей Заи.
Раздувая ноздри, словно зверь дышу. Вскидываю голову, позволяю Ю съехать по двери вниз, пока наши лица не оказываются на одном уровне. Ебливым взглядом по ней скольжу. В душу врываюсь. Ее глаза, безусловно, такие же красивые, как и всегда. Но насыщеннее. Глубже оттенок. Темнее сапфир. Словно синее пламя.
Она возбуждена, что бы ни говорила.
— Пусти сейчас же… — пытается требовать пьяная от похоти Зая. — Мне больно!
Тяжело дыша, приподнимаю бровь.
— От чего же, Ю? Я, блядь, еще даже не жестил. Нежничаю тут с тобой. Ласкаю.
— Неважно! Неважно, как и что ты делаешь, Ян! Я… Я…
— Заканчивай, — подбиваю сухо, но не без страха.
С трудом сглатывая, не отрываю от нее взгляда.
— Я тобой порезалась, Ян!
Фраза странная. Но нам подходит, как никакая другая. У меня ведь тоже все нутро в шрамах.
— Думаешь, я тобой — нет? — выдыхаю почти спокойно.
Усмехаюсь.
— Тогда какого ты… Какого ты хера лезешь ко мне?! — толкает на повышенных тонах с хлипкими дрожащими вздохами.
Хмурюсь, чтобы скрыть причину, которая заставляет мучительно морщиться.
— У тебя что-то болит, Ю? — спрашиваю невозмутимо. — Может, горло?
Она теряется.
— Нет…
— Тогда какого ты черта без конца полощешь его вербальными хуями?! Дай знать, я вылечу тебя нормальным. Хотя мы оба понимаем, что просьбы тут неуместны. Я в любом случае вылечу.
— Себя вылечи! В задницу себе засунь…
Резко затыкаю ей рот ладонью.
Глядя на блестящие от ароматной слизи пальцы, стараюсь не терять концентрацию.
— А вот это уже совсем недипломатично, Ю. Ты подписала себе приговор. Точнее,
Испугавшись, Зая замирает.
Страх — это не то чувство, которое я хочу в ней вызывать. Но она должна понимать, кто из нас двоих главный. Кроме того, лишним не будет напомнить, что в сексе я бесцеремонен и не терплю ограничений.
Вся моя будет.
С усмешкой наблюдаю, как расширяются зрачки Юнии, когда я наклоняюсь и медленно слизываю со своих пальцев ее смазку.
Блядь… Это должно быть противозаконно!
Господи, хорошо, что это не противозаконно!
Ширка разносится по крови, и я, прикрывая веки, улетаю в нирвану. Ни с кем, кроме Ю, у меня орального секса не было, но я более чем уверен, что во вкусе ее соков проявляется та же уникальная сущность, которая заставляет меня сходить с ума именно по ней.
Ошарашенная Юния ничего не говорит, даже когда убираю ладонь с ее лица.
А пару секунд спустя, когда я властно сжимаю бедра, которыми она обхватывает меня, чтобы не упасть, повторяет единственный успешный выпад:
— Я тебя люблю!
— Похуй, Ю, — отражаю незамедлительно.
Не успеваю толком вздохнуть. Без того внутри распадаюсь.
В хламину. Очередной передоз. И попробуй, блядь, выплыви.
Я словно под тем самым льдом, под которым тонул с перебитыми костями почти пять лет назад, пока не прокралась в сознание Ю.
Она позвала. Она вытащила.
Если бы не она, Усманов бы меня не нашел.
Воскрешаю, и такая муть разбирает… Даже не верю, что сейчас здесь стою. На своих двоих стою, и еще Юнию держу.
— Ян, оставь меня! Иначе я буду говорить о любви, пока у тебя не разорвется сердце!
— Хуясе угрозы, Пушок. Заматерела тотально. Даже жаль приземлять… Ангел, — нарочито это старое прозвище вспоминаю. Меня всегда бесило, когда ее так называли. Сейчас, по ходу, и у Юнии те же чувства. — Поздно с сердцем, маленькая. Я вдребезги, Ю.
Вздрогнув, она пытается отшатнуться.
— Ты… Очень странные вещи говоришь, Нечаев! — хочет в чем-то обвинить, чтобы не поехать следом за мной крышей.
Но я упорно преследую.
— Ты моя, Ю. Моя Зая. Я тебя трахну, — выписываю последнее извещение, прежде чем начну рейдерский захват.
— Я тебе не Зая, — звенит остервеневший Пушок. — Ты достал со своими прозвищами… Достал, Ян! Я больше не откликаюсь на чьи-то больные фантазии, ясно?!
Подавшись вперед, сжимаю подбородок Филатовой.
Совпадение или нет, но в этот момент у нее даже волосы на голове электризуются. Взмывают ввысь полупрозрачными и трескучими лучами.
— Нет, Ю, не ясно. Ты — Зая, — давлю интонациями. — Моя разблядившаяся Зая. Въебанная в любовь. Говоришь о ней. Ее же ищешь. Я тебе дам, Ю. Дам столько, что ты, мать твою, нести не сможешь! Ебать тебя собираюсь так часто, что ты свои прекрасные ноги не будешь успевать сдвигать.
— Нет, Ян… Нет… — в голосе слышится паника. — Пусти!
— Не пущу, — повторяю непреклонно. Давая Юнии встать ногами на пол, так же ровно прошу: — Сними юбку.
— Ян…
Не позволяю больше разводить эту муть.
— Снимай, Ю, — требую резче. — Все снимай.
Еще какое-то время смотрит на меня, будто на ублюдка, коим я, несомненно, сейчас являюсь. А потом… Сдавшись, раздевается.
Я тоже избавляюсь от одежды. Не сводя с притихшей Юнии взгляда, распускаю ремень и дергаю вниз молнию. Она розовеет и демонстративно прикрывает веки. Делает вид, что не смотрит, но я же вижу, как то и дело подрагивают ее ресницы. Пока я подтягиваю за ворот и стаскиваю через голову рубашку, нагревается Зая докрасна.
— Боже… Что это, Ян? — задыхается, увидев шрамы у меня на груди и на боку.
