Он смотрит на меня. Я замираю, потому что мне страшно. Но глаз не отвести. Он держит меня, изучает, рассматривает. Этот мужчина пугает меня до дрожи. Молчание затягивается. Нужно что-то сказать. Но я не могу. Язык точно прилипает к небу. — Надия… Мухтаровна, вы обронили, — слышу его голос, меня словно парализовало страхом. Вижу его кривую усмешку. Мужчина тянет ладонь к моему лицу и убирает пряди волос, упавшие на глаза. Его руки все еще удерживают меня. Горячие пальцы твердо лежат на пояснице. Кожа горит от этого касания. И глаза. Они тоже обжигают. Но всего секунду. А после в потемневшем взгляде невозмутимость и лед. Какой ты настоящий, Белый? Это маска? А что под ней?
– Полина хочет, чтобы ты обязательно был, Белый. А ты ведь знаешь, что желание жены для меня закон.
Федор сдерживает первый порыв отказаться. Закуривает, слушая распоряжения шефа по телефону. Выпускает облачко сизого дыма. Смотрит в окно.
В нем – темнота. Глубокая ночь. Отсвет уличных фонарей. И его собственное уродливое отражение.
Кого он видит в нем? Лысый мужик под сорокет, бывший уголовник, хотя, бывших не существует.
Усмехается. Сейчас Белый никуда не поедет. И завтра тоже. У него, млять, отпуск. А семейное торжество – не про его честь. Слава и без Белого справится. Охраны в доме Архиповых тьма. Да и ребята подстрахуют. Не зря ведь Федя столько лет их кошмарит.
– У меня отпуск, – напоминает Федор, вновь впуская никотин в легкие.
– Возьмешь пару дней взамен, – предлагает Слава. Фоном слышатся женские голоса, смех, и очень близко голос Полины.
– Федор, у тебя час на сборы. После отправлю за тобой Геру! – угроза жены друга и шефа звучит смешно и наивно. Гера пока еще щенок. Белый его одним взглядом усмирит.
Усмехается. Нет, нельзя соглашаться. Не стоит оно того. Не нужно Белому торчать в доме, когда и
– Полтора, Полина Владиславовна, – ставит свое условие Федор.
– Час, Федя! – не уступает ему Полина.
Вздыхает. И как Слава умудряется не ругаться с ней? Вредная девчонка. Но к избраннице давнего друга Белявский относится с огромной симпатией. Белый улыбается, потому что кроме отражения в комнате никого нет, можно не прятать эмоции.
– Суровая ты женщина, Полина Владиславовна, – говорит с усмешкой, тушит сигарету.
– Федя! – уже в последний момент, когда Белый собирается сбросить вызов. – Забери Надию, пожалуйста. Если тебе по пути, конечно.
Нет-нет, Поля. Так не годится.
– Откуда? – говорит прежде, чем думает.
Кулак сжимается и упирается в подоконник рядом с пепельницей. Закрывает глаза. Вдох-выдох.
– Она задержалась после пар. Там что-то с курсовой у нее, – подсказывает Полина.
Белявский кивает. Запоздало понимает, что по телефону не видно.
– Сделаю, – коротко отчитывается Белый и сбрасывает вызов.
Обводит невидящим взглядом кухню. Гора бутылок в мусорном мешке. Куча пустых сигаретных пачек. А в отражении все тот же лысый урод, каким Белый себя считает.
Он дает слово. Значит, сделает.
Приводит себя в порядок. Ледяной душ. Свежая рубашка, рабочий костюм. Привычным грузом – «ствол» в кобуре. По долгу службы полагается. Федя уже сроднился с ним.
Покидает квартиру, захлопнув двери. Жилье Белый приобретает сравнительно недавно, а потому все здесь не обжито, пусть хата и упакована под ключ.
Белый легко сбегает по лестнице, доходит до парковки, садится в тачку. Движок внедорожника привычно урчит, как котенок, успокаивая.
Нет, ни хрена. Покой Белому уже даже не снится. Он и спать толком перестал. Месяца два, точно. С того дня, как... Да и похрен! Похрен на все!
Дорога до универа девчонки занимает десять минут. Белый это четко знает. Маршрут знаком вплоть до сантиметров.
Федор хмурится. Какого хрена она делает здесь поздним вечером?
Под ребрами щемит. Надо бросать курить.
Хотя нет, тут другое. И это уже не бросить. Не вырвать из мыслей.
Белый легко взбегает по лестнице. Рывком распахивает дверь здания.
Вахтер и охранник смотрят на него настороженно.
Федор безошибочно называет имя и группу студентки. Фамилию куратора. Кабинет.
Он все знает о ней, где учится, где живет, где завтракает и ужинает.
– Да вроде нет там никого, – удивленно пожимает плечами вахтер.
– Проверим? – давит взглядом Белый, усмехается.
Ну же, возрази. Дай повод. Федя с удовольствием все объяснит и разложит по полочкам. И пушка не пригодится. Так, кулаков хватит.
– Да, конечно, – кивает вахтер, – Михалыч, проводи.
Белый идет вперед. Дорогу знает. Поднимается по лестнице на третий этаж.
Приоткрытая дверь аудитории настораживает. Федор расстегивает пиджак. Так удобнее. В случае чего, ствол под рукой.
Из кабинета доносятся приглушенные голоса. Мужской настойчивый.
И ее – дрогнувший, неуверенный... испуганный?
Нутро Белого топит яростью и звериной злобой. Кто посмел, сука?!
Рывком распахивает дверь. Молча скользит тяжелым взглядом по лицам. Спотыкается. Глаза в глаза.
Кулак сжимается до хруста. Белый видит облегчение во взоре девочки. Видит, как с силой она прижимает папку к груди. Как пальцы вцепились в рюкзак на коленях.
Перепугали
– Полина Владиславовна велела забрать, – спокойно говорит он, но голос звучит жестко.
Девочка кивает, подскакивает на ноги.
– Д-до свидания, Олег Петрович, – лопочет она и пулей вылетает из кабинета.
В последнее мгновение Белый ловит ее за локоть. Всовывает ключ от тачки в ледяные пальцы.
Прикосновение обжигает. Но оно нужно Белому. Чтобы не сорваться. Потому что вон тот урод, что сидит на стуле прямо, уже, считай, труп.
– Не нужно, – шепчет испуганно, хватает его пальцы, будто пытается удержать, потянуть за собой.
Белый трясет головой.
– Иди, – командует и кивает в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.
– Федор Львович, не нужно, – упрямо поджимает губки и качает головой.
