Однако думаю, ты сам догадался уже, почему я написала об этом. Да. Одиночество. Всех их связывало одиночество. У всех у них в глазах горела та же искорка, что я когда-то уже видела в твоих. Они были рядом со мной, лежали обнаженными на кровати, обнимали меня, хотели меня, стеснялись, боялись, но еще больше они хотели кого-то другого или скорее чего-то другого. Проходили целые годы, и я уже рассталась с мыслью о том, чтобы завести семью. Это ужасное, непереносимое чувство – видеть в их глазах твои – сыграло свою роль. Каждый раз одно и то же. Но однажды я повстречала того, у кого был свой собственный взгляд, свой огонь. Столь яркий, что я обожгла об него свою душу. Обожгла свои крылья и теперь, боюсь, мне не выбраться отсюда никогда. Я застряла. Возможно, это письмо поможет мне разобраться, что к чему. Хотя вряд ли…
Это произошло осенью. Подобные вещи всегда случаются только осенью, я не знаю почему. Я была в небольшом городке, который едва ли можно найти на глобусах, что продают в антикварных лавках. Я не помню числа, да это и не важно. Я шла по улице, даже скорее переулку. Был теплый осенний вечер. Ветер нежно целовал мое лицо. Стены невысоких уютных с виду домиков окрасились в приятный теплый цвет, напоминающий загоревшую кожу. Я сняла туфли (да, кстати, я начала носить туфли на каблуке, можешь представить себе?). Тебе бы они точно понравились, как и мне бы понравился твой галстук и рубашка, что сейчас на тебе, так что, думаю, мы квиты. Я шла босиком по дороге, вымощенной камнем, который еще не успел остыть от дневной жары. Одна из тех улочек, которые не покрыли асфальтом намеренно ради того, чтобы не убить это волшебное ощущение дома. Сейчас такие не встретишь в обычных больших городах.
И мне навстречу шла она…».
