— Я спросила первая!
— Менталитет.
— ...это от слова «мент»?
— Не думаю. Во всяком случае, не только. Я думаю, все можно тихо решить. А крик — для чего-то другого он.
— На тебя вся надежда.
— Тогда честно скажи: этих «соседей» моих — ты подсуропила?
— Да. Ты сердишься?
— Ну... двояко. Что ты появилась — рад, а что «они» — нет.
— Вот видишь, ты тоже «двояким» можешь быть. — Она усмехнулась. — Но обязательно надо было это обследование провести — совместимость трансгендерных соседей с обычными обывателями.
— Я обычный?
— Ты — лучший! Поэтому я и доверила тебе... их.
— Я только одну знаю, — признался я. — И то — честно тебе скажу — многовато!
— Понимаешь, во всем мире их поддержка идет. Гигантские фонды!
— Я этого не ощутил.
— Зато ты меня ощутил. А я — тебя. А знаешь, я почему-то не боялась, когда их к тебе подселяла... Знала: ты выдержишь.
— Ну спасибо, конечно... Но не боялась ты за кого? За них? Или за меня?
— И за них. И за тебя. И за себя, кстати. Потому что знаю: ты терпеливый. И добрый. И из любого топора — щи сваришь... на пользу всем!
— Я испытатель. Обязан попадать в ситуации. Но не гибнуть. И верю: сама жизнь — благодатна. И всегда, в конце концов, как-то спасает сама себя.
— Но главное — ты горяч. Тебя в любое дело можно втравить!
— Это точно.
— Хотя ты и ловок. И обязательно вывернешься. И все любят тебя... Тебя даже нищие знают!
— Один. Специально прикормлен.
— Но не только же он?
— Надеюсь, что нет...
— Но учти, — она засмеялась, — я веду еще множество проектов.
— Дай отдохнуть!
— Ладно. Береги себя!
Мы поднялись.
Вблизи парканулся и бибикнул черный джип.
— Должен идти! — рванулся я.
— Ничего — подождет.
— Не, не могу. Другие, скажем, такси заставляют ждать минут сорок, а я дергаюсь — не могу!
— Ну... дергайся. Может, это главное в тебе.
— Счас! — тиснув ее колено, отошел к джипу.
— Ну как? — спросил я. — Нашел кого-то?
— Н-н-нет! Не получается что-то!.. А может, наоборот: они меня принимают за сумасшедшего?
— Может быть!
— Значит, мы уже тоже «тю-тю»?
— Не без этого.
— Но все же скажу тебе: тщательней будь. Я знаю, ты к этой... страшной побежишь. Не удержишься! Но учти: меня тогда, при ее нападении, только джинсы спасли. Не носишь? Напрасно. Купи. Может, вся история эта — гудочек тебе? «Мол, хватит по шпалам ходить, отдыхай уже!»
Но тут Алена своей манящей походкой подошла.
— А вот это правильный человек! — Валера прокомментировал.
— Ну что, мальчики? Поговорили?
— А вам куда? — Валерины ноздри заиграли.
— Вообще-то я в Токсово. Но я на такси...
— Могу подбросить! — хищно Валера произнес.
— Ну? — Она обернулась ко мне. — Доверяешь?
— М-м-м-м... да!
Шепнула мне на ухо:
— Вообще-то я с водителями не сплю.
Хотел сказать ей, что это не просто водитель, а еще... но Валера сам себя выдал.
— Спасибо тебе, — сказал я ему.
— Спасибо — не деньги. Ты деньги готовь. Тебе канализацию надо менять.
Страстно надеялся, что тема канализации оттолкнет Алену от тезки. Но надеялся — не от меня!
Я долго махал им вслед (мысленно). Потом — перекрестился.
Ну что? Пора, наверное, Нонну звать? Вряд ли она резко исправилась... но на фоне прошедших событий ангелом кажется.
— Алле!
— Нонна! Подойди-ка! — закричал я из ванной в коридор.
— Чего, Веча? — сияя, она подошла.
— Вот... сзади шею подбрей. Никак не подобраться!
Взяв бритву, она долго возилась, пыхтела.
— Готово, Веча!
— Спасибо, — я взял у нее бритву.
Вертя головой, я разглядывал шею, а Нонна вдруг смущенно чмокнула меня сзади в голое плечо.
20 июля я очутился в любимом прошлом: последний раз я наслаждался грузинской жизнью еще в молодости, и вот — по их приглашению — лечу в Тбилиси. Я волновался. Мне казалось, что шок произойдет уже в самолете: грузинская речь после столь долгого перерыва! Но через пять минут в салоне — я уже был спокоен и счастлив. Острые грузинские лица, горячая, слегка накаленная скороговорка... все близко, никуда не ушло — словно и не расставались.
Да и как расстанешься? Фестиваль проходил в горной Кахетии, в роскошном имении генерала Александра Чавчавадзе, отца Нины Чавчавадзе, юной жены Грибоедова. И не только это сближало. Название фестиваля тоже было понятным и близким — «Поэзия и вино». Были и доклады, но преобладали тосты. Вино здесь наливают с уважением и пьют с благодарностью. Главное — «подо что» оно льется: если под мудрые разговоры и чтение стихов, то оно — благо. К такому «научному открытию» мы пришли.
