В постели Эллен опустила голову ему на грудь, ее рука пристроилась у него на животе. Ничего сексуального нет в этой позе. Секса давно уже не было. Ей тридцать четыре года, она хочет ребенка. И вновь Пол начал составлять список всего, чего он не мог дать жене, но перечень был бесконечен, и он велел себе остановиться.
— Такой милый, теплый, — шепнула она. Он провел рукой по ее волосам. Эллен не пользовалась ни духами, ни косметикой, и это добавляло ей шарма в глазах мужа — никакой саморекламы.
— Точно решила завтра пойти в библиотеку?
— Да, — сказала она и потерлась подбородком о его грудь.
Ей нужно было прочесть переписку времен Второй мировой войны для диссертации, посвященной судьбам женщин в тылу. Эллен гораздо больше интересовала политическая история той эпохи, но научный руководитель предупредил, что тему уже «застолбили» и не стоит браться за нее, если рассчитываешь получить ставку на факультете. Эллен готова была пренебречь советом, но тут Пол бросил работу, и ей пришлось сделаться более практичной.
Впервые они встретились в гостях у друзей — сидели у окна-эркера, глядя в сад. Он и сейчас отчетливо помнил, с каким оптимизмом эта девушка говорила обо всем на свете: и ее работа, и друзья, собравшиеся на вечеринку, и покрой его пиджака — все было просто замечательным. В начале романа он приходил к ней домой по вечерам, закончив работу в старшей школе. Сидел за кухонным столиком и правил контрольные, а она трудилась за своим рабочим столом в спальне. Он попадал в иной мир, в мир, где маленькие радости — например, от ее присутствия в соседней комнате — становились повседневными. Однажды вечером он попытался объяснить Эллен, что с ним что-то неладно. Она взглянула на него удивленно, озадаченно. До балкона ее квартиры, где они устроились после ужина, из распахнутого внизу окна доносился голос поп-певца. Так ему запомнилось.
— Ты слишком требователен к себе, — заступилась Эллен. — Школа тебя выматывает. Нужно больше спать. — Она говорила мягко, но Пол мог убедиться (если б это не было совершенно очевидно и раньше), что Эллен понятия не имеет о том мертвящем страхе, с которым ему приходилось бороться. Тогда он убедил себя, что это не столь уж важно — главное, она его любит. Нельзя же требовать от другого человека полного понимания.
— Завтра огляжусь в библиотеке, всего на пару часов зайду, — пообещала жена, целуя его перед сном. — А потом погуляем по городу, сходим к морю.
Он коснулся ладонью ее щеки.
— Хорошо, — сказал он и выключил ночник.
Раннее утро. Серый оловянный свет заполнил середину комнаты, в углах еще темно, очертания кресла и шкафа размыты.
Он тихонько одевается, бесшумно прикрывает за собой дверь. Снаружи холодно, улицы окутал туман. Он идет к замку, а оттуда по дорожке вдоль стены, ограждающей территорию собора. Дальше — скала, поросшая до самого гребня травой. Он подымается к краю утеса. Внизу слышен плеск и шорох прибоя, порой глухой рокот камня, перекатываемого волнами. Само по себе море невидимо, там, далеко внизу, в пелене тумана. Так будет лучше, думает он.
— Простите, дорогой, вы мне не поможете? — раздается голос у него за спиной.
Он оборачивается и видит старуху в наглухо застегнутом зеленом шерстяном пальто. Она стоит всего в ярде от него, в руках — сумка с продуктами. Как она ухитрилась незаметно подобраться чуть ли не вплотную? Присмотревшись внимательней, он узнает в ней ту пожилую женщину из ресторана, карие глазки на морщинистом лице уже знакомы ему.
— Не хотела вас пугать, дорогой. Я тут кое-какие покупки разроняла. Надо было сперва зайти домой, а потом уж выводить Полли.
Позади нее на утесе возникает из тумана фигура белого терьера. На земле у ног старухи лежит коричневый бумажный пакет.
Он молча наклоняется за пакетом.
— Аптекарь — то одно, то другое, — поясняет старуха. Понадежнее ухватив пакет, она добавляет: — Вы американец.
Пол таращится на нее, словно она — призрак.
— Покатать мячик приехали? Приехали поиграть в гольф?
Он качает головой.
— Летчик? Из Лейчарс[13] или?…
— Нет. Моя жена. Она…
— Что, дорогой? Она в университете? Он кивает.
— Ну конечно. Многие иностранцы приезжают сюда за этим. С гольфом не сравнится, по правде говоря. Прошлый год было что-то страшное. У нас проводили финал Кубка Британии. Можно было подумать, у восемнадцатой лунки ожидается воскресение Христа. Кажется, телевизионщиков собралось больше, чем игроков. Кошмар! В Техасе живете?
— Нет, — качает он головой. — В Пенсильвании.
— Недалеко от Техаса?
— Далеко.
Наклонившись, она гладит по голове подбежавшего терьера.
— Жена зачиталась, а у вас свободный день.
Пол не отвечает. Старуха делает шаг вперед, теперь их разделяет лишь пара футов.
— Тут в одиночку особо не развлечешься, — сочувственно кивает головой она. — Если, конечно, вы не увлекаетесь гольфом. -
Она пристально всматривается в его лицо, словно пытаясь прочесть маленькие буквы на карте. — Не заглянете на чашку чая?
Сам не зная почему, он побрел за ней. Старуха позвала, и он пошел.
