Я посмотрел на Екатерину и увидел самое сосредоточенное в мире лицо. Однако, заметив мой взгляд, девушка улыбнулась и только подбодрила — «Иди, готовь поляну. Пришла наша очередь показать чудо!» Встав со скамейки, так услужливо принесенной организаторами для зрителей, я проследовал в центр павильона и начал приготовления. По пути туда, ко мне подошел Дедал и поинтересовался, какую музыку я изволю заказать. Я озвучил наш с Екатериной выбор — «Hijo De La Luna» в исполнении Haggard. Эта чувственная вальсовая композиция в роковом звучании являлась именно тем, что было нужно мне и колдунье. Поэтому, когда кто-то из нас вспомнил о ней и поставил ее, то выбор сразу же стал ясен. Но вернемся же от музыки к магии. Я начинал приготовления. Выгребая из карманов прекрасного фрака небольшие свечи, я расставлял их по всей поляне, в точности следуя положению небесных светил в созвездии Северной короны. Второе его название — Венец Ариадны. По-видимому, ваш покорный слуга был единственным, кто все-таки учел специфику испытания и фигуру главного члена жюри. Затем, в центре павильона, я, с помощью колдуньи нарисовал печать, позволяющую облегчить использование магии воздуха и вообще элементальной составляющей домена Энергий. Впрочем, я не забыл вплести туда формулу закона гравитации, а так же несколько вспомогательных направляющих векторов, улучшающих податливость этой части ткани реальности. Я начал ощущать, что пространство стало гораздо чувствительнее к моим магическим пассам. Теперь оставалось только одно — соединить нитью из сияющей эфирной энергии основные точки маршрута нашего танца и следовать ему. На все про все у меня ушло около семнадцати минут. Последним штрихом подготовки стала прорисовка небольшой лестницы и нити, соединяющей наши с Екатериной сердца. Мы отошли друг от друга на требуемое расстояние. Прекрасные наряды девятнадцатого века смотрелись будто бы созданными только для этого момента и добавляли собственную долю истинной мистики в окружающую атмосферу. Мы сделали небольшую паузу, выдохнули, и после взаимных реверансов, я, наконец, скомандовал — «Музыку!»