Инцидент, дающий толчок развитию сюжета «Тысячи и одной бомбы», становится источником множества происшествий, меняющих судьбы людей и влияющих на ход политических событий весьма крупного масштаба.
Гренландии крупно повезло. Ее наконец заметили. Со дня открытия этот остров на всех географических картах изображался таким образом, будто висел над Европой. По-видимому, так было на самом деле.
Долгое время это обстоятельство никого особенно не занимало. Но в один прекрасный день кто-то из военных сообразил, что трудно придумать лучшее место для авиабазы. От Гренландии рукой подать до любой европейской державы. А если лететь в другую сторону, то в конце концов можно добраться и до Азии.
Правда, Гренландия славится дурной погодой. Но в наше время погода не влияет на базы. Скорее наоборот: базы делают погоду…
Сложнее было с летным составом. Командование испытывало постоянные трудности: на острове нет ни одного приличного ресторана, не говоря уже о ночных дансингах и барах. Естественно, на базе добровольно соглашались служить либо отпетые неудачники, которым нечего было делать на континенте, либо отъявленные трусы, не желавшие насаждать демократию во Вьетнаме.
Майор Мизер принадлежал к числу первых. Сколько он себя помнил, ему всегда не везло. Прежде всего, мешала физиономия. Она абсолютно не соответствовала воинскому званию. Узенькая, с робкой ямочкой на пухленьком нерешительном подбородке, маленьким ротиком с вечно опущенными уголками, прикрытая реденькой прядкой светлых напомаженных волос, она делала Мизера похожим на мелкого банковского клерка.
Члены аттестационной комиссии, присваивая Мизеру очередное звание, каждый раз отчаянно боролись с собственной совестью: чутье и фотография летчика безошибочно подсказывали, что рано или поздно он попадет в какую-нибудь неприятную историю. Но Мизер летал аккуратно, собственной инициативы никогда не проявлял, при встречах добросовестно приветствовал начальство, и поэтому его послужной список был безупречным. Человеку просто-напросто не везло, это с каждым может случиться.
Последний месяц для Мизера вообще оказался роковым. Чуть ли не каждый день добавлял новую неудачу, Началось с очередной медицинской комиссии, на которую майор возлагал большие надежды. Жалобы на постоянную головную боль, сердечные перебои и дрожь в коленях привели к тому, что Мизера признали вполне пригодным для продолжения военной службы на севере. А вот двух отличных парней, обладавших железобетонным здоровьем, неожиданно сочли сумасшедшими — одного тихим, другого буйным. Тихого списали в запас, буйного отправили военным советником в Сайгон. Кто бы мог подумать, что для того, чтобы уйти в запас, было достаточно запустить чернильницей в председателя медицинской комиссии?..
Не успел майор свыкнуться с мыслью, что в Гренландии ему придется торчать по меньшей мере еще год, как обрушилось другое несчастье. У жены, терпеливо ждавшей его на материке, терпенье в конце концов лопнуло, и она ушла к другому…
И в довершение всего майору доверили самолет. До этого он был вторым пилотом. По мнению Мизера, к добру это привести не могло. Он не ошибся. К концу второй недели командир стратегического бомбардировщика «Би-52» очутился с оборванными погонами в военной тюрьме. Единственным утешением служило то обстоятельство, что тюрьма находилась не в Гренландии; а в центре вполне цивилизованного городка.
Давно установлено, что чем меньше город, тем больше стремление его жителей заполучить какую-нибудь достопримечательность — предмет гордости и поклонения.
Есть городки, в которых на центральной площади бьют фонтаны пива. В других не жалеют мрамора на мемориальные доски, напоминающие, что королева красоты 1898 года — уроженка этих мест. А одно время было модно среди кучки одноэтажных деревянных бараков воздвигать небоскребы из стекла и бетона. Однако скоро было замечено, что двухсотметровые каменные столбы катастрофически снижают удои на окрестных фермах. Очевидно, современные архитектурные композиции отрицательно влияют на психику крупного рогатого скота…
Чарльзстоун прославился своей тюрьмой. Отцы города проявили неожиданное благоразумие, затеяв строительство крупнейшего в стране места заключения. Чарльзстоун был скорее маленьким, чем небольшим городком. Число его жителей, включая детей в возрасте до одного года, едва достигало десяти тысяч. Поэтому в оправдание масштабов строительства был выдвинут лозунг: «Каждой семье по отдельной камере со всеми удобствами».
Правда, однажды местная газета поставила под сомненье необходимость тюрьмы-гиганта на пятнадцать тысяч коек, но уже на следующий день состоялась внушительная демонстрация патриотически настроенных горожан. Демонстранты несли портреты шерифа и судьи. Повсюду висели плакаты: «Своей тюрьме — своих преступников», «Лучше чаще, но на короткий срок!», «Отсидеть в тюрьме — долг каждого честного гражданина!» Редактор газеты был вымазан дегтем и вывалян в перьях. После этого он стал горячим сторонником строительства и дал письменное обязательство после торжественного открытия тюрьмы совершить правонарушение, наказуемое не менее чем годом тюремного заключения…
